«Мой клиент желает знать свою дочь и хочет как можно скорее установить родительские отношения».

Это была та часть, что привела меня в замешательство. Эта формулировка прозвучала почти настойчиво–как будто Рик не мог больше ни минуты находиться вдали от дочери.

Я предполагала, что именно так действовали эти адвокаты по разводам. Они агрессивно бросились вперед. Это не могло иметь ничего общего с истинными желаниями или желаниями Рика. Адвокат просто хотел выиграть.

Ощутив внезапную гениальную мысль, я встала из–за стола и направилась в кабинет, чтобы включить компьютер. Насколько я знала, мы с Риком все еще были друзьями в Facebook, и мне было любопытно, что происходит в его жизни в последнее время. У него были отношения? Может быть, его новая подруга хотела, чтобы милый ребенок свернулся калачиком, как котенок, и он хотел заполучить его для нее.

Когда я вошла в систему и в поисковике «вбила» Рика, обнаружилось, что он удалил свой аккаунт в Facebook, что казалось странным, учитывая, что он представлял спортсменов и спортивных знаменитостей и занимался установлением контактов.

Я могла бы просто позвонить ему, подумала я, но сначала хотела поговорить с Дианой, потому что не хочу рисковать своим положением. Мои отношения с Риком были не совсем зрелыми. Я уже не раз выходила из себя и не хотела давать ему никаких новых поводов для применения против меня в суде.

Если до этого вообще дойдет.

Я надеялась, что нет, потому что не была уверена, что мое новое сердце выдержит такой стресс.

Глава 27

– Я думала, – сказала мне Диана в тот вечер, когда я уложила Эллен в кроватку, – что нам нужно бросить ему вызов, и нам нужно бороться изо всех сил и убедить суд, что Рик не подходит для Эллен. Вряд ли мы сможем помешать ему увидеться с ней, если он захочет, но мы можем хотя бы попытаться свести к минимуму любые права на опеку и сохранить меня в качестве ее законного опекуна в случае твоей смерти.

– Как бы мы это сделали?

– Сосредоточившись на его холостяцком образе жизни и параде женщин, которые приходят и уходят из его квартиры. Но даже с этим, я все еще думаю, что судья вынесет решение в его пользу – по крайней мере, с частичной опекой – потому что он отец.

– Что если он с кем–то? – спросила я. – Помолвлен или что–то вроде того. Этот план может полностью провалиться, если он в стабильных отношениях, а я... Ну, ничего в моей жизни не было стабильным с тех пор, как я заболела. Я тоже мать–одиночка. Мы должны выяснить его статус.

Я села на диван, и Диана присоединилась ко мне.

– Сегодня утром я проверила страницу Рика на Фейсбуке, – сказала я ей, – но он ее удалил, так что нет никакой возможности узнать, свободен ли он еще.

– Я это заметила. – Диана положила голову на руку. – И его номер телефона отключен. Я попыталась позвонить в справочную службу Лос–Анджелеса, но у него не было указано ни одного номера. Я также позвонила в агентство, но они сказали, что он в отпуске. Он вполне мог переехать к кому–то, насколько нам известно.

– Странно, тебе не кажется, – сказала я, – с чего бы он вдруг стал таким недоступным?

– Да, – ответила Диана, – и нам нужно знать, что с ним происходит, прежде чем мы сформулируем план. Кто знает, быть может, он действительно изменился и хочет быть хорошим отцом. Может быть, в интересах Эллен было бы пригласить его обратно в твою жизнь. По крайней мере, он мог предложить финансовую поддержку.

Я усмехнулась. – Называй меня как хочешь, но я не представляю, как он может быть полезен Эллен. Он разбил твое сердце, потом мое и бесчисленное множество других, без сомнения. Я не хочу, чтобы он разбил сердце Эллен, как только почувствует себя загнанным в угол.