– Я не зналь никакой ААА!

– Это не важно. Я самый обычный автомобилист, у меня случилась авария.

– А я журналист у меня работа. Моя линия должна быть свободна, если позвонит мой продюсьер.

– Вы из Франции?

– А вам чьто за дело?

– Просто удивился, что такое событие привлекло внимание французской прессы.

– Это самый крупный международный событие. И если вы, болваны, лишенные корней, хотель разрывать свою нацию на части, льюди Франции не могут оставаться безучастный. В конце концов вы наш союзник. В некотором смысле.

– Спасибо за вотум доверия. И когда в Париж опять вступят вражеские войска, напомните мне, чтобы я передал ваши слова своему конгрессмену.

– Если вы ждете благодарность за тот несчастье, который случился в невозможно далекий прошлом, вы очень ошибаетесь. А теперь я просиль прощение, мне нужно начинать репортаж.

– Ради Бога, – сказал Римо и вернулся к Чиуну. – Ты был прав, – сообщил он. – Это француженка. И к тому же типичная амазонка.

– Они были такими уже тогда, когда римляне обнаружили французов в пещерах по берегам Сены и назвали галлами.

– В жилах этой женщины течет самая настоящая галльская кровь, – пробурчал Римо.

– Я удивлен тем, что ты не пустил в ход свое телесное очарование, дабы наставить ее на путь добродетели.

– Она не в моем вкусе.

– Господи, как же ты повзрослел! – Чиун хихикнул. – Я еще помню те времена, когда ты готов был волочиться за любой белокожей коровой.

– Ладно, хватит. Пора звонить Смиту.

– Давай, – отозвался Чиун.

У фургона, напоминавшего микроволновую печь, расхаживал мужчина, в котором Римо признал журналиста одной из центральных телесетей. Прижимая к уху сотовый телефон, он кричал что было мочи:

– Что происходит? Где наши вертолеты? Что творится на поле битвы?

– Все кончено, – произнес Римо.

Мужчина остановился и спросил:

– Что?

– Все кончено.

– Кончено?

Римо кивнул:

– Да.

– Кто победил?

– Америка.

– Какая же это победа?

– Если вы американец, для вас это – победа.

– Я из Вашингтона.

– Так и быть. Мы, истинные американцы, примем вас в свои ряды, если хорошенько попросите. А пока одолжите мне телефон.

– Я разговариваю с Вашингтоном! – заспорил журналист.

– Поговорил бы лучше с Америкой, – посоветовал Римо и выхватил аппарат из рук мужчины, прежде чем тот успел сжать пальцы. – Всего одну минутку, – добавил он и отошел в сторону.

Приложив телефон к уху, Римо услышал возбужденный голос:

– Что происходит? Мы потеряли связь с вертолетами!

– Юг капитулировал, – сообщил Римо голосу Вашингтона.

– Как, уже? Ведь не прошло и шести часов. Черт побери! Новости уже в эфире, но не можем же мы прервать, передачу и сказать, что это было всего лишь недоразумение.

– Сочувствую, приятель. Такая уж у тебя профессия, – хмыкнул Римо и дал отбой.

Дождавшись непрерывного гудка, он нажал кнопку "I" и держал, не отпуская. Непрерывный сигнал единицы  был тем самым секретным телефонным кодом, применявшимся для связи с кабинетом доктора Харолда В. Смита в санатории «Фолкрофт», который служил официальным прикрытием КЮРЕ.

Смит поднял трубку, прежде чем на линии отзвучал первый гудок вызова.

– Небось безвылазно торчите у телефона, Смитти?

– Это вы, Римо? Как дела в Питерсберге?

– Недурно, – любезно отозвался Римо. – Свежий воздух, легкий ветерок и ни единого облачка на небе, если не считать фургонов прессы.