Когда Джек появился на берегу ручья, она уже привязала Бирюзу к столбу возле журчащей воды, а сама, прикусив травинку, укрылась в тени раскидистого калифорнийского дуба. Гас старалась сдержать улыбку, наблюдая, как Джек пытается справиться со своей кобылой.

– А я-то поверила тебе, когда ты сказал, что умеешь ездить верхом, – крикнула она ему, стараясь перекрыть шум воды.

Этим летом роща с ее пышной растительностью была настоящим раем. Летние дожди наполнили ручей обильными прозрачными водами, хотя в пришлые годы русло в что время было уже почти сухим. Переплетаясь с ветвями деревьев, зеленые побеги жимолости, покрытые последними летними цветами, наполняли воздух приторным благоуханием.

– Я думал, ты приглашаешь меня покататься по лугу, а не принять участие в родео, – крикнул Джек в ответ. Он перебросил ногу через круп лошади и сполз с седла, как это делают начинающие наездники. – Как только ты подгоняла свою красавицу, моя пускалась вслед за ней.

– А ты бы ее сдерживал, Джек, – посоветовала Гас, со смехом наблюдая, как Яшма за его спиной отправилась куда-то по своим делам. – Вот и сейчас, к примеру, ее влекут сочные пастбища, и может случиться, что ты ее уже никогда не поймаешь.

– Господи!

Джек повернулся и бросился вдогонку за кобылой. Яшма выбрала себе хорошую делянку клевера на чужом поле, но, к счастью, Джек сумел поймать ее до того, как она, испугавшись, бросилась бы прочь. Произошла короткая схватка между человеком и животным, но, к его чести, Джек уже успел овладеть искусством сладкой речи и, что-то ласково нашептывая лошади, подвел ее к дереву на берегу и обмотал поводья вокруг нижней ветки, потом нежно почесал ей морду, сопровождая процедуру причмокиванием. Когда же он оставил Яшму отдыхать возле прохладного ручья и аппетитной зеленой травы, она с тоской посмотрела ему вслед и тихо заржала.

«Прекрасно, – подумала Гас. – Даже кобылы и те к нему неравнодушны, что уж говорить о людях» Так, Бриджит была определенно покорена им за ужином, хотя скрывала свои чувства и вела себя как настоящая злодейка, выпытывая у него все о его отношениях с Гас, включая такой важный вопрос, как рождение детей. Френсис спасла положение, подхватив на руки маленького «белого лебедя» и унеся его в спальню. По пути наверх Бриджит не переставая громко жаловалась, что ее лишили десерта, замечательного нового мороженого с шоколадным соусом.

Тем временем Джек шел по поляне, и Гас невольно отметила, как отлично он смотрится в выгоревших джинсах, обтягивающих длинные ноги. Для такого большого мужчины он очень легко и свободно двигался в ковбойских сапогах, подражая походке ковбоев и их непринужденной манере держаться. Он смахнул что-то с рукава своей куртки из денима и тряхнул головой, подставляя ее ветру.

Джек приближался к ней, и, наблюдая за ним. Гас испытывала трепет. С каждым его шагом где-то в глубине ее тела зарождалась нервная дрожь. Возможно, все дело было в ее наметанном глазе, она невольно оценивала его как кандидата в манекенщики и отмечала каждую деталь.

«Белая майка – тоже удачный выбор, – одобрила она, – ее белизна выгодно подчеркивает загорелый цвет его кожи». Ну и, конечно, особенно привлекало его мужественное обветренное лицо плюс большой, но выразительный рот.

Джек приближался к ней, и трепет нарастал, охватывая ее всю и спускаясь все ниже, ниже и ниже.

«Ладно, он красив, – неохотно признала Гас. – Прямо как герой рекламы „Мальборо“ на журнальном развороте: свободный, раскованный и видавший виды. Высокий, темноволосый и одинокий… Жаль, что он не умеет ездить верхом».

– Кстати, – заметила Гас, когда Джек очутился рядом с ней под сенью дуба, – мы называем это «пришпорить лошадь», а не «подгонять» ее, хотя я сама шпорами не пользуюсь.