– Я больше не хожу на фильмы Диснея, – сообщила она Джеку. – Целую вечность их не видела.

– Интересно, сколько это – «целая вечность»? – Джек неодобрительно взглянул на нее. – Один из фильмов тебе придется посмотреть, я говорю о «Спящей красавице». Гарантирую, что он тебе понравится. И даже очень.

Его строгий тон подтверждал, что это приказ, и Бриджит с беспокойством посмотрела на Джека. Ее щеки порозовели, а немигающий взгляд был полон уважения.

– Ладно, – послушно согласилась она. – Только не стоит из-за такой ерунды лезть в бутылку.

Гас позабавила реакция Бриджит. Надо отдать ей должное, девочка уже успела сообразить, что громкие сцены не произведут на Джека Кэлгейна никакого впечатления. Наконец малышка встретила себе ровню.

Гас испытала потрясение, наблюдая за развитием отношений между очень большим мужчиной и очень маленькой девочкой. Они определенно были покорены друг другом, и видеть их взаимное притяжение было увлекательным зрелищем. Мужественный профиль Джека и его мощное, в шрамах тело удивительным образом контрастировали с детской пухлостью Бриджит и ее подкупающим лукавством. Она была ключом к будущему и чистой, незапятнанной надеждой. Он был пленником прошлого, которому знакомы страдание, боль, жизнь и смерть. Они отлично дополняли друг друга, потому что вместе составляли единое целое.

Гас почувствовала, что у нее щекочет в горле. Кто бы мог подумать, что она столь сентиментальна… Она знала, как опасно наполнять жизнь романтическими грезами. Видимо, она еще не избавилась от детских мечтаний о принцах и золушках. По множеству причин, которые она не могла бы полностью перечислить, их странные отношения с Джеком Кэлгейном были обречены на неудачу, но лишь на секунду, на один миг, украденный у безжалостного времени, Гас пожелала, чтобы они трое стали единой семьей.

Потому что каждый человек на земле имеет право мечтать.

– Больше всего мне понравился ученик чародея, – восхищалась Бриджит, когда они на следующий день вечером выходили втроем из кинотеатра. – И еще, разве не замечательно, когда Микки остановил метлу, превратив ее в щепки?

– Потрясающе, – согласилась Гас, – особенно когда все щепки превратились в новые метлы.

– Я рассматриваю это как потерянную возможность, – заметил Джек, который, как всегда, олицетворял голос рассудка. – Если бы Микки действовал с умом, он мог бы монополизировать рынок метелок.

Бриджит, пританцовывая, шла перед ними по ковру фойе киноцентра Вест-парка, который включал в себя сразу несколько кинозалов и примыкал к обширному торговому центру.

– А нельзя ли нам сейчас что-нибудь съесть? – спросила она. Ее светлые косички подпрыгивали при каждом шаге. – Я бы не отказалась от гамбургера Джонни Рокета и жареной картошки с острым кетчупом.

Гас застонала.

– И это после того, как ты съела гору воздушной кукурузы и целую коробку мармелада? Да ты лопнешь!

Сама Гас опустошила две пачки «Ред хот», которые не только были ее любимыми конфетами на киносеансах, но которые она еще и обессмертила, украсив этим названием номерной знак своего «мерседеса».

Бриджит подняла юбочку и, надув живот, похлопала по нему:

– Посмотрите на меня, я настоящий бегемот!

– Она совсем как ее тетка, – шепнул Джек на ухо Гас. – Так же любит выставлять себя напоказ.

Бриджит подбежала к Джеку и повисла у него на руке.

– Жаль, я отказалась тогда от бегемота. Он был совсем как те, в фильме.

Притворяясь, что она очень тяжелая, Джек, как штангу, взметнул ее вверх и посадил себе на плечи.