Его грусть невольно передалась ей, когда она осознала, что у волшебного замка короткая жизнь, потому что его нельзя сохранить невредимым. Его хрупкость напомнила ей ее собственные мечты о таинственных дворцах и замках, сотканных из света, с куполами и шпилями, поднимающимися в голубое небо до самого солнца. Было бы преступлением разрушить подобную красоту, созданную его руками, но пустыня равнодушна к совершенству. Пустыня с ее выжженными бесплодными просторами и невыносимым беспощадным зноем была врагом чуждой ей красоты.

Неприятное ощущение в пустом желудке напомнило Гас, что она голодна.

В рюкзаке она нашла два шоколадных батончика и, взяв сразу оба, тут же надкусила один и продолжила обыск. Только огромным усилием воли она удержалась, чтобы не съесть второй батончик. Следует приберечь его на будущее, напомнила она себе. Возможно, позже он будет ей больше необходим, чем теперь.

В рюкзаке также оказался блестящий металлический кейс с кодовым замком, где, наверное, хранился тот самый компьютер, который она видела. Для чего похититель таскает с собой компьютер, она не могла даже вообразить, но если увиденный ночью призрачный замок утром оказался явью, то уж наверняка она не ошиблась насчет компьютера. Она не нашла никакого оружия, видимо, он где-то спрятал свой «магнум» или взял его с собой, но в боковом кармане рюкзака она обнаружила спрятанную фотографию. Это был потрепанный снимок картины, натюрморта, и хотя Гас не была знатоком живописи, как ее сводный брат, она узнала манеру Ван Гога.

Когда через несколько минут Гас занялась поисками полотенца или тряпки, чтобы вытереть грязные руки, она решила, что они уж не такие грязные, если сравнить их с остальными частями ее тела. Она была грязной с головы до ног, и не просто грязной, но отвратительно грязной. При мысли об этом Гас чуть не разрыдалась. Кто бы мог подумать! Если бы Роберт увидел ее сейчас! Что Роберт, а если бы заведующий бюро «Вога» на западном побережье? Да они бы просто не поверили своим глазам! Она подняла голову и понюхала воздух. Господи, чем тут так воняет? Может, испражнениями ящериц? Нет, это воняет от нее самой, куда до нее ящерицам! От Августы Феверстоун воняло потом сильнее, чем от бегуна на финише.

Она рассмеялась и тут же расплакалась.

– Господи, что же это такое? – шептала она, моргая, чтобы смахнуть слезы.

Это было совсем на нее непохоже. Гас никогда не плакала, никогда, и теперь, словно влекомая неведомой силой, она подбежала к раковине и открыла кран. Ржавая вода была все же лучше, чем полное ее отсутствие, Соскребая черноту с лица и рук, она твердила себе, что слезы не ее стихия. Ей грустно, это верно. Ей грустно, когда она думает о Роберте, который, конечно, сходит с ума от беспокойства. И о маленькой Бриджит, которая о ней, несомненно, скучает. Особенно Бриджит. Гас представила себе белокурую крошку, навсегда завладевшую ее сердцем, и у нее стало тепло на душе. «Не смей скучать обо мне даже одну минуту, Бриджит, а то я возьму и украду у тебя твои балетные туфельки».

Железный шкаф по-прежнему возбуждал ее любопытство, и, покончив с мытьем, Гас решила бросить вызов зловещему предмету. Собрав все свое мужество, она направилась прямо к нему, но на полпути произошло нечто необъяснимое: лачуга содрогнулась и закачалась, как океанский лайнер на волнах.

Как и подобает коренной жительнице Калифорнии, первое, о чем подумала Гас, так это о землетрясении. Она оглядела в поисках трещин потолок и стены и даже посмотрела в окно, но поняла, что виной всему пол: он проваливался под ней! Она отпрыгнула назад и сразу поняла, что совершила ошибку.

Гнилые доски прогнулись, и, не удержавшись на ногах, она упала вперед, прямо на больное колено, и в облаке пыли стала проваливаться вниз. Пол рушился у нее на глазах, и под ним было глубокое, бездонное пространство!

– На помощь! – неуверенно позвала Гас, зная, что ее никто не услышит.