Гас просыпалась несколько раз за ночь, и всякий раз ее взору представали странные, непонятные картины. Похититель не спал, или ей это только чудилось, и занимался необъяснимыми вещами. Когда она проснулась в первый раз, он сидел в кресле-качалке с банкой пива в руках. Он не пил пиво, да и не мог этого делать, поскольку банка даже не была открыта. Он смотрел на нее, как изнывающий от жажды путник смотрит на отравленный колодец, боясь утолить жажду.

Удивительно, мелькнуло у нее в голове, что он привез с собой столько пива, но не собирается его пить. Пожалуй, даже намеренно лишает себя этого удовольствия.

Во второй раз она не спала, а лишь пребывала в дреме, и, открыв глаза, увидела его в зеленоватом свете, исходящем от портативного компьютера. Он сидел за столом перед экраном, пленник мертвого электронного сияния, из которого не мог вырваться, и его пальцы бесшумно и сосредоточенно бегали по клавиатуре с пугающей четкостью автомата. Что-то жуткое было в этом видении, что-то необъяснимое, чего она не могла понять.

Как тогда, когда он созерцал, банку пива.

Когда Гас проснулась в последний раз за эту ночь, он предстал перед ней в сонном неясном золотистом тумане. Он все еще сидел за столом, но на этот раз в его руках поблескивал нож…

Он вырезал что-то из дерева, догадалась она. Он что-то строгал.

Постепенно Гас разглядела все подробности удивительной сцены. Он работал над чем-то очень небольшим, но замысловатым, неким сооружением, детали которого, казалось, были не толще занозы, которую она извлекла из своей ноги. Это был замок, волшебный замок. Но что больше всего поразило Гас, так это то, что он вырезал миниатюрный замок с помощью похожего на мачете ножа, того самого грозного оружия, которое носил у пояса. Огромный блестящий нож сиял золотом в свете керосиновых ламп, и вся сцена рождала в памяти крепких закаленных мужчин из рекламы сигарет «Мальборо». Похититель мог быть одним из них, если бы не особое, присущее ему одному качество, несвойственное бравым парням в рекламе сигарет. Налет грусти, который всегда лежал на его лице, превращал его в стоика, человека, сжившегося с болью, ставшей для него неотъемлемой частью жизни.

Гас так и заснула, сомневаясь, не было ли все виденное ею игрой воображения.

Она уже с полчаса притворялась спящей и наблюдала, как он надевал ботинки и привязывал к поясу мачете в ножнах. Целеустремленность и поспешность его действий заставили ее предположить, что он отправился на поиски пищи. Удивляло только то, что он оставил ее без присмотра, но один взгляд в окно подтвердил, что ей не уйти далеко, даже если она предпримет попытку побега. Он уже удалился от дома на полмили, но она все еще видела его фигуру. Похоже было, что, уйди он хоть на край земли, он все равно никогда не потеряет из виду лачугу.

Гас догадалась, что убежать отсюда будет не так-то просто, поэтому прежде всего ей следовало помнить, что похититель должен спать хотя бы несколько часов в сутки, а это значило, что она, напротив, должна бодрствовать именно в это время.

Ящерицы с шуршанием разбежались во все стороны, когда Гас встала с постели. Она уже начала привыкать к маленьким зеленым уродцам, но с опаской ступала на скрипящие половицы.

Их неровная поверхность царапала ступни, и отдельные щепочки застревали между пальцами. Да ведь это стружки, оставшиеся после его работы, догадалась она. Стружки и кусочки дерева были повсюду, покрывая пушистым серым ковром пол и кресло-качалку.

Сотворенный им замок стоял на столе, и его изящные балюстрады и шпили были так легки и воздушны, что Гас с трудом могла поверить, что он создатель этого чуда. При ближайшем рассмотрении она обнаружила, что все части сооружения соединялись крошечными пазами. Можно только гадать, как удалось ему вырезать столь невесомую конструкцию ножом огромного размера.