– Дело не в деньгах.

– Тогда чего ты хочешь?

Опять этот взгляд, будто он собирался ею пообедать.

– А что ты можешь мне предложить? – поинтересовался он.

– Только одно: я хочу вырвать у тебя из груди сердце и разорвать его на части.

Джек улыбнулся.

– Я имел в виду совсем другое, – заметил он.

Джип погрузился в следующую колдобину, и изношенные рессоры отозвались воплем боли. Джек сосредоточил внимание на дороге, и Гас с радостью умолкла. Она быстрее находила общий язык с лошадьми Лили, чем с этим странным человеком.

Он не мог сказать ей ничего нового, однако она отметила нечто интересное в их разговорах. Она больше не заикалась так часто, как прежде, а если вдруг заикалась, то это было для нее неожиданностью. Этот факт удивлял и беспокоил Гас, поскольку почти всю свою жизнь она вела борьбу со своим малоприятным недостатком. Может быть, это было результатом того, что в его обществе она всегда испытывала или страх, или ярость, напомнила себе Гас. Она думала лишь о том, как выжить, и забывала о смущении. Значит, все-таки не могло быть и речи о его благотворном влиянии на нее.

Они ехали в темноте по пустынной неровной местности, и у нее было достаточно времени, чтобы основательно замерзнуть на свежем утреннем ветерке и в деталях обдумать свое положение. Он что-то говорил о медовом месяце, но она не могла серьезно воспринимать идею брака, построенного на столь шаткой основе, особенно если вспомнить, как он выгнал ее из душа тогда, в лачуге. Ей так и не удалось спросить его, почему он совершил тот непонятный поступок. Правда, разговор вряд ли бы мог состояться из-за его необузданного характера, но она еще долго будет помнить нанесенное ей оскорбление.

Что-то заставило Гас посмотреть на него сейчас, когда они ехали неизвестно куда во мраке ночи. Неровный свет от приборной доски падал на его лицо, освещая мужественные черты и словно пытаясь как и она, проникнуть в тайну его характера.

Темные волосы и глаза вместе с короткой стрижкой делали его похожим на бесстрашных героев кинобоевиков с их особого рода грубоватой привлекательностью. Но на этом сходство и заканчивалось.

Все остальное в нем напоминало Гас о том дне, когда он ее похитил. Он тогда напугал ее до смерти своим мертвым взглядом и низким, мрачным, хриплым голосом. Она не сомневалась, что он способен убить ее или кого-нибудь другого. И только увидев шрамы на его теле и выражение муки на лице, Гас поняла, что он так же слаб и уязвим, как любой другой человек.

Теперь при свете луны он снова был тем страшным непредсказуемым незнакомцем. Его взгляд, когда он смотрел на нее, был ледяным и отчужденным, выражение лица – замкнутым и даже жестоким. Гас попыталась проникнуть в его мысли и угадать, куда он ее везет. Пустынный холмистый пейзаж вокруг свидетельствовал о том, что едут они не к местному аэродрому, где приземлился их самолет, а скорее в противоположном направлении, к берегу Тихого океана. И еще они отклонялись к югу, а не к северу, и таким образом все сильнее углублялись в Мексику.

– Мы ведь едем в Лос-Анджелес? – спросила Гас и уже менее уверенно добавила:

– Это правда?

– Ты хочешь, чтобы мы пропустили наш медовый месяц?

– Какой медовый месяц? Ты шутишь!

– Нас уже ждет отличная вилла в заливе Скорпионов, ничем не хуже апартаментов для новобрачных в четырехзвездочной гостинице. Еще час пути, и мы будем там. Ты все еще считаешь, что я шучу?

Джек говорил, не отрывая глаз от дороги.

– Неужели? – Страх заставил ее сдобрить слова смертельной дозой сарказма. – Четырехзвездочная вилла, ты говоришь? Что ж, по крайней мере мое рабство будет протекать в прекрасных условиях.