– Э, да это Мела, – послышался с порога голос вошедшего в комнату Дольфа.

– Нада говорила мне, что ты с ней знаком, – отозвалась Электра с заметным неудовольствием в голосе.

– Ну, было дело… – пробормотал он, не отрывая глаз от изображения. – Но я ведь на ней не женился.

– Еще бы ты женился, в девять‑то лет! – фыркнула Электра.

– Неважно. Хотя, конечно, не могу не признать, что у нее красивая…

Часть обнаженной женской фигуры затуманилась, так что разглядеть самые «красивые» части русалочьего тела больше не представлялось возможным.

Оторвав взгляд от зрелища, удерживавшего его не хуже глазка гипнотыквы, Дольф покинул комнату боромоча себе под нос:

– Эх, будь мне снова девять…

Гвенни и Дженни переглянулись. Это не укрылось и от Че, понявшего, что девочки подумали о том же, о чем и он. О том, как влияет на отношения между людьми семейная жизнь.

Неожиданно Электра встала.

– Вы не присмотрите минуточку за моими малышками? – спросила она, – Мне нужно кое‑что сделать.

Девочки, как это свойственно всем девочкам, ничего не имели против возможности посидеть с малютками, Че давно приметил, что все девочки почему‑то без ума от детишек.

– Интересно, что за дело у нее возникло? – задумчиво произнесла Дженни, когда Электра вышла.

– Наверное, хочет попросить у Дольфа прощения, – предположил Че.

– Прощения? Это за что?

– За то, что приревновала его к этой русалке, – сказала Гвенни.

– А что, она не могла извиниться перед ним прямо здесь? – усомнилась Дженни.

– А вдруг ей захотелось попросить прощения тем манером, каким принято в гипнотыкве, – усмехнулся Че.

– А какая разница? – не поняла Дженни.

На сей раз переглянулись Гвенни и Че.

– Ты правда не знаешь, как просят прощения медяшки? – поинтересовалась Гвенни.

– Извинение и есть извинение. Разве нет?

– Вижу, – пробормотала Гвенни со странной улыбкой, – нам нужно кое‑что тебе показать. Че, ты как?

Продолжая усмехаться, маленький кентавр подошел к гоблинше. Будучи вдвое младше, он принадлежал к более крупному виду живых существ, а потому несколько превосходил ее ростом.

– Кто из нас будет извиняться? – полюбопытствовал кентавр.

– Я перед тобой, – сказала Гвенни, – то есть я буду как будто Электра, а ты как будто Дольф.

– Идет. Действуй.

– Я не понимаю… – начала было Дженни, но осеклась. Потому что Гвенни обняла Че за шею и поцеловала в губы.

– Что ты делаешь? – изумилась Дженни.

– Ну как, ты меня простил? – спросила гоблинша у кентавра.

– Хм, не совсем, – с улыбкой ответил Че. – Для верности не мешало бы извиниться еще разочек.

По правде сказать, он мог бы принимать такого рода извинения в больших количествах, поскольку находил их очень приятными. Гвенни понравилась ему с первой встречи, но со временем стала нравиться еще больше. За последние два года тело ее приятно округлилось, и.., впрочем, конечно, к делу все это совершенно не относилось.

– Ну что ж, – поддержала его игру Гвенни. – Коли так, я попробую извиниться получше, – сняв очки, она откинула назад свои волосы, вновь заключила Че в объятия, прижалась к нему, взъерошила волосы ему и одарила его долгим нежным поцелуем.

– Теперь‑то уж ты удовлетворен, – промолвила она с напускной серьезностью, хотя Че знал, что ей стоит больших трудов не расхохотаться.