– А вот и нет. На сей раз он обойдется одним.

– Но их всегда бывает три. А нас и самих трое, так что простое умножение…

– Не умничай, твое дурацкое размножение тут ни при чем. Для вашей компании волшебник решил сделать заключение.

– Что?

– Назначение, приключение, злоключение…

– Может, исключение?

– Это несущественно.

– Но почему? В нас ведь нет ничего особенного.

– А вот это тайна. Ох, до чего же я люблю все таинственное! Мне и самой невтерпеж узнать, в чем тут дело.

– А если невтерпеж, так почему бы тебе самой не задать Вопрос?

– Вот еще… И вообще она не любит, когда я оказываюсь рядом.

– Она? Но ведь волшебник мужчина.

– При чем тут волшебник? Он‑то не против, а вот Дана…

– Какая еще Дана? – полюбопытствовал Че.

– Какая‑какая.., вот такая… – скривив губы, Метрия изобразила руками нечто среднее между грушей и рюмкой.

– Я не о том. Кто она такая?

– Его жена. Я же рассказывала.

Че, однако, ничего подобного не помнил:

– .видимо, демонесса рассказывала про эту Дану кому‑то другому, с кем его перепутала. Однако он, как и всякий образованный кентавр, знал, что у Доброго Волшебника было ровно пять с половиной (ни больше ни меньше!) жен, которые теперь жили с ним по очереди. Одна из них – должно быть, эта самая Дана – являлась демонессой. Из всего этого можно было сделать интересный вывод: оказывается, демонессы способны не только на вредность, но и на ревность.

– Слушай, – сказал кентавр демонессе, – а что тебе за радость тащиться с нами по дороге? Летела бы в замок да дожидалась нас там.

– Ты хочешь от меня избавиться?

– Конечно.

– Думаешь, ты самый хитрый? На самом деле ты вовсе не хочешь, чтобы я туда попала.

– Конечно.

– Тебе меня не запутать и с толку не сбить. До встречи в замке.

С этими словами демонесса исчезла.

– Надо же, – восхитилась Дженни, – ты сумел от нее отделаться! Как тебе это удалось?

– Поймал на вредности. Она решила, что мне не хочется ни того, чтобы она оставалась с нами, ни того, чтобы отправилась в замок, потому что там интереснее, чем на дороге. А того не сообразила, что могла бы находиться и здесь, и там.

– Какой ты умный!

– Я кентавр, – отозвался Че со свойственной ему скромностью.

– Может быть, к тому времени, когда мы доберемся до замка, она про нас забудет, – мечтательно произнесла Гвенни.

– Хотелось бы верить.

Зачарованная тропа позволяла двигаться быстро, однако добраться до темноты было невозможно, а значит, следовало подумать о ночлеге.

– Неплохо бы найти подходящее местечко для привала, – промолвила Дженни, и кот Сэмми тут же сорвался с места. Дженни поспешила следом, потому что хотя ее котик мог найти что угодно, ему ничего не стоило потеряться самому. Че и Гвенни последовали за ней.

Свернув на боковую тропку, которую сами они ни за что бы не заметили, Сэмми привел их к чудесной рощице, где имелось все необходимое для ужина и ночлега. Сосна, под которой так и хотелось соснуть, подушечнии, а, подушки с которой так и просились под ушко, молочай, из стручков которого цедили чай с молоком, и поросль всяческих сластей.

– Неужели, когда нам откроют Взрослую Тайну, мы разлюбим такие вкусности? – со вздохом промолвила Гвенни.

– Нет, не может быть! – воскликнула Дженни.

– Однако, – грустно заметил Че, – похоже, что подрастая, все меняются.