— Не возражаешь, если я спрошу, что, черт возьми, было в нем такого неотразимого, если ему удалось влюбить в себя стольких женщин?

Надежда, что он может испытывать крупицу ревности, умерла, едва родившись. Скорее всего, сейчас он мысленно ругает себя за то, что связался с чересчур осторожной девицей, которая боится провести целую ночь в его постели. Мужчина, разъезжающий на «феррари» и побеждающий в гонках, разумеется, не привык к такому замедленному развитию событий.

— Зачем? Хочешь знать, что надо делать, чтобы я не заарканила тебя и не потащила к алтарю против твоей воли?

Он отшвырнул тяжелый секатор в сторону, прямо на аккуратно подстриженную травку.

— Какого дьявола мне беспокоиться об этом, если всякий раз, когда я приближаюсь к тебе, ты хватаешься за мотыгу или лопату? — Он выхватил грабли прямо у нее из рук и бросил их рядом с секатором, под качели. — Я просто хочу знать, что такого сделал этот парень, чем так завлек тебя, что ты забыла обо всем, даже о своих дорогих инструментах?

Вито неотрывно смотрел в голубые глаза Кристин, изумляясь, что даже сейчас, стоя с ним лицом к лицу, она умудрялась держаться отчужденно. Что есть в ней такого? Почему она вызывает в нем желание преодолеть эту пропасть и притянуть ее ближе к себе? Этот порыв одновременно увлекал и пугал его.

— Он вскружил мне голову всякими романтическими штучками. — Она обхватила себя руками и сунула пальцы в петельки для ремня на шортах. — Сердечки, цветы и все такое. Стихи. Любовные письма. Все эти сентиментальные атрибуты ухаживания, о которых женщины не перестают мечтать, но так редко находят в реальной жизни. Как выяснилось, я была не единственная, кто купился на эту лживую сказочку.

Теперь он почувствовал себя настоящим негодяем. Ее жених-идиот давал ей то, чего она действительно хотела, а он. Вито, что дал ей он? Приятное время в душе? Неудивительно, что она не подпускает его слишком близко. Захотелось протянуть руку, привлечь ее к себе и как-то сгладить эту неловкость, но к чему это приведет? Что он на самом деле может ей предложить, когда истекут последние десять дней лета и он улетит в Германию? Еще один год на автотреке. Еще год той жизни, которую он так долго откладывал, заботясь о братьях и сестре. Да и у Кристин своя жизнь, свой бизнес.

— Ты заслуживаешь сказок. — Это не подлежит сомнению. — И не каких-то там поддельных, а самых настоящих.

Она легонько толкнула качели.

— Очевидно, сказка потому и называется сказкой, что она не настоящая.

— Я не понаслышке знаю, что она существует. — Вито остановил качели.

— Это миф, Вито. — Она прислонилась к качелям с другой стороны. — Это знание далось мне тяжело, поэтому не советую тебе проверять на собственном опыте.

— У моих братьев и сестры есть такая сказка. И у мамы с папой была. — Забавно, как давно он не думал об отношениях родителей. Он был подростком, когда мама умерла при родах Марко и его сестры-близнеца, которая не выжила. Возможно, он предпочитал не думать о семейной жизни родителей, потому что в течение многих последующих лет так было легче. Но сейчас мысли о маме с папой как о семейной паре вызывали у него умиление.

— Может, это только так казалось со стороны. — Кристин скептически посмотрела на него. — Разве ты не знаешь, что некоторые родители изображают подобие счастья ради детей?

— Только не мои. — Он поглядел в сторону соседского дома, где дядя Джузеппе, энергично жестикулируя, рассказывал что-то миссис Ковальски. Женщина смеялась. — Мэри Джо подтвердит. Господи, да даже самые ненаблюдательные и нелюбопытные соседи могли бы тебе сказать, что Сезары были без ума друг от друга.