ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

До этого момента Кристин не сознавала, как ценит свое успокаивающее, расслабляющее занятие — возню с землей и растениями. Она упрямо сложила руки и стала ждать, что Вито собирается делать.

— Извини, но мне бы не хотелось устраивать разборки посреди двора на виду у соседей и твоего дяди.

— Какие еще разборки? — Он выглядел искренне удивленным. — Я просто хочу с тобой поговорить.

Она с сожалением взглянула через его плечо на инструменты и небольшое скопление тростниковых пальм, которые ждали подрезки.

— Если мы хотим, чтобы свадьба твоей сестры была красивой, мне надо больше времени уделять саду. — Она не осмеливалась взглянуть ему в глаза, потому что вопреки всему предпочла бы провести оставшиеся десять дней в постели с Вито. Ни о чем не думать и не разговаривать, просто чувствовать.

Солнце распростерло последние косые лучи над горизонтом, окрасив все вокруг в пурпурные тона.

— Тогда чем я могу тебе помочь? — Вито направился к мастерской с инструментами. — А пока мы будем работать, ты мне все объяснишь.

О нет, не только объяснить, но и вообще что-либо делать она не сможет, если он будет так близко. Он волнует ее уже тем, что дышит. Ей ни за что не выдержать вида всех этих великолепных мускулов за работой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Это замечательная идея. — Он потащил ее к мастерской. — Просто дай мне орудие труда и скажи, что делать. А сама тем временем, уж будь любезна, просвети меня, что же все-таки произошло, потому что я явно что-то упустил. Она вытащила грабли и секатор.

— Не уверена, что нам стоит лезть друг к другу в душу, Вито. Разве не в этом заключается преимущество короткой временной связи? Чтобы все было легко и просто?

Хотя приходилось признать, что с самого начала их летняя интрижка не была ни простой, ни легкой. Взять хотя бы то, что она целую неделю раздумывала, прежде чем на нее согласиться. Даже секс, настолько великолепный, что не описать словами, нельзя было назвать «легким», потому что он осложнял работу и подвергал опасности ее сердце.

У них с Вито разные жизненные цели. Она по натуре домоседка, не испытывает ни малейшего желания колесить по свету и никогда не променяет свой старенький пикап на его блестящий «феррари». А самое главное — она хочет жить его жизнью не больше, чем он копаться в земле.

— Черт возьми, Кристин, я желаю знать, что тебя тревожит. — Он забрал у нее секатор и прикрыл дверь сарая. — У нас с тобой впереди еще десять дней, и я не хочу, чтобы все это время ты была несчастна.

Ведя его к тростниковым пальмам, она думала над его словами. Ясно, конечно, что день свадьбы будет их последним днем, но что же потом? Как прощаются временные любовники?

— Я не несчастна. — Она показала ему пальму, нуждающуюся в заключительной подрезке, и начала укладывать дерн в уголке лужайки. Если повезет, он увлечется работой и забудет о своих расспросах.

— Прекрасно, ты не несчастна. — Вито срезал несколько коричневых тяжелых листьев с карликового дерева. — А как насчет того, что несчастен я, зная, что тебя что-то гложет, но ты не хочешь поделиться этим со мной?

Неужели она настолько прозрачна или это Вито Сезар слишком проницателен для прославленного гонщика, плейбоя и богача? Возможно, и то и другое. Она больше не может назвать Вито бездумным прожигателем жизни, она узнала его с другой стороны — как человека простого, ответственного и внимательного. И как можно винить его за то, что он не хочет связывать себя обязательствами, когда сама она не так давно зареклась делать это?

Разравнивая землю граблями и время от времени украдкой поглядывая на литые, перекатывающиеся мускулы Вито, Кристин решила, что, если он припрет ее к стенке, она выложит карты на стол.