Кристин улыбнулась.

— В самом деле?

— Ты, наверное, слышала, что существует расхожее мнение о необузданной страстности и экспрессивности итальянцев? — Он заглянул в глаза Кристин в меркнущем сумеречном свете, гадая, сколько раз его родители улыбались друг другу под этими самыми деревьями. — Что бы они ни делали, ругались, грустили или радовались, все вокруг знали об этом. У них бывали бурные ссоры, когда они орали и швырялись посудой, но и примирения были такими же очевидными. Мама, бывало, высовывалась из окна спальни, чтобы послать отцу воздушный поцелуй, когда он уходил на работу, а он переносил ее через лужи на тротуаре.

— Значит, это была реальная сказка. — Она провела пальцем по веревке, обвязанной вокруг качелей. — А я не помню своих родителей вместе, потому что отец ушел, когда я была еще маленькой. Я всегда считала, что в отношениях между мужчиной и женщиной должна быть романтика, но после той позорной помолвки предпочитаю честность.

— И поэтому ты решилась на легкую интрижку. — Наконец-то он все понял: никогда раньше у нее не было легкомысленных, кратковременных связей, она наступила на горло собственным принципам и завела интрижку с ним потому, что какой-то недоносок подорвал ее веру в любовь и счастье, которых она заслуживает.

— После той истории с Рейфом твоя идея насчет короткой, временной связи без всяких обязательств показалась мне забавной. По крайней мере ты был честен со мной. — Она оттолкнулась от качелей, оставив его одного.

Он смотрел, как она идет по двору в сгущающейся темноте, и получал удовольствие от созерцания ее округлостей, когда она наклонялась за чем-нибудь.

— А как сейчас? — Вито отлепился от качелей и направился к ней, ясно понимая, что она заслуживает много больше, чем он может ей предложить. — Тебе со мной весело?

Ее взгляд задержался на его губах, когда она прильнула к крепкой мужской груди.

— В данный момент я хочу от тебя только одного.

Глаза у него непроизвольно закрылись, когда она прикусила его нижнюю губу и медленно втянула в рот. Стиснув ее покрепче, он прижал к себе податливое тело, наслаждаясь женственной мягкостью форм. Легкий цветочный аромат окутал его. Она была естественна, словно сама природа, — ходячая реклама преимуществ здорового образа жизни. Ему хотелось вдохнуть ее, словно струю свежего воздуха, надышаться ею, втянуть глубоко в себя и не отпускать. Он еще не встречал женщины, которая посеяла в нем хотя бы крупицу сомнения в правильности выбранного пути, но Кристин Чандлер с ее скрытым романтизмом заставила задуматься о том, чего он хочет от жизни, чем намерен заняться после того, как оставит гонки.

Если он их оставит.

А когда она потянула его к дому своими изящными, но сильными руками, Вито, в предвкушении горячего поцелуя, признался себе, что хочет, чтобы когда-нибудь в отдаленном, туманном будущем рядом с ним была вот такая женщина. Женщина, которая не боится быть романтичной и страстной, и честной в проявлении чувств. И хотя он пока не готов бросить гонки, мысль о том, что пора как-то остепениться, стала все чаще приходить ему в голову.

Шагая вместе с ней к задней двери в сгущающейся тьме, он все теснее прижимал ее к себе. Дядя Джузеппе и Мэри Джо исчезли в ее доме. Вито прочертил пальцами дорожку вдоль изгиба талии Кристин, и она, глубоко вздохнув, ухватила его за плечи.

Когда они наконец остались одни, он не терял ни секунды, и разрази его гром, если потеряет еще хотя бы миг этого бесподобного лета. Да и кто знает? Раз мужчины все равно не вписываются в ее пятилетний план, может, она задержится в Майами до тех пор, пока он не решит, что будет делать по завершении своей гоночной карьеры?

Хотя сейчас, похоже, он больше ни о чем не способен был думать.