Погрузились мы довольно быстро. Сразу после размещения вещей ребята подсадили инора Вайса, который все страдальчески оглядывался на оставленную им в одночасье осиротевшую лабораторию. Так и хотелось ему сказать: «Не волнуйтесь, инор, если с вами что-то случится, о ней будет кому позаботиться», только вот, боюсь, это его совсем и не успокоило бы. С его группой таких проблем не было — все дружно залезли и расселись. Последней впорхнула Эрика Штаден, зарозовевшаяся и улыбавшаяся каким-то своим, очень приятным, мыслям. Я неожиданно почувствовала, как в душе моей зарождается что-то, похожее на сильную неприязнь. Почему жизнь столь несправедлива? Почему одним достается намного больше других? Ей все — и красота, и любовь, которую она выбрала по собственному желанию, и уважение окружающих, доставшееся по праву рождения. А вот мне… Слова инора Лангеберга вполне можно было перевести так — «Никуда ты не денешься, пострадаешь и поймешь, что тебе нужен только Эвальд». И никому не было важно, чего же хочу именно я. Мама говорила, что большая часть ее жизни прошла под знаком «государственная необходимость», когда приходилось налаживать все туранские механизмы по управлению страной, принимать решения, которые оставили множество недовольных, но привели в конечном счете к процветанию страны. И разве хоть кто-то был ей за это благодарен? Муж, король Генрих, ненавидел и всячески поддерживал слухи об увлечении королевы темными искусствами, хотя она, в основном, занималась защитными механизмами, да придумала несколько зелий, с успехом использующихся до сих пор у целителей. Сын, нынешний король Гердер, ценил ее как специалиста и, возможно, любил как мать, но простить ее за решение остаться в Степи не смог. Престиж королевской семьи пострадал, видите ли. Объявили ее погибшей даже. А она счастлива была только там и только с моим отцом. Нет, я не хочу повторять ее ошибок. Не нужен мне Эвальд вместе с его государством в нагрузку. А то, что я к нему чувствую… Неужели мне не удастся выдрать эти жалкие ростки, особенно если меня оставят в покое и никто не будет напоминать о гармском принце?

— Эрика, а что Эвальд тебя так и не проводил? — внезапно донесся до меня ехидный голос Хазе.

Да с отсутствием напоминаний я несколько поторопилась. В присутствии бывшей невесты гармского принца не вспоминать о нем не получится.

— А почему он меня провожать должен? — легко ответила девушка. — Я же не его невеста. И уже давно.

— Ну так это не мешало ему к тебе постоянно шастать, в надежде, что ты передумаешь, — не сдавался парень.

Передумаешь? Дана же говорила, что королевская семья расторгла помолвку после покушения на девушку? А по словам Карла выходит, что помолвку расторгла Эрика, а Эвальд был против…

— Мне кажется, ему просто удобно было такое положение, — ответила Эрика. — Не нужно никого искать, делаешь вид, что надеешься на изменение решения, и все довольны. На него же король Лауф постоянно давит, что пора задуматься о наследнике.

— Так тем более странно, что не проводил, — заявил Карл. — Легенду-то надо отыгрывать. А то решат, что отступился, и сразу новую невесту выбирать придется.

— А он после поездки в Степь ни разу к Эрике не приходил, — сказала светловолосая девушка, сидящая рядом с упомянутой ею персоной.