Джанетта не знала, как отказать Чарльзу, чтобы не показаться невежливой. Наверняка он будет интересоваться ее мнением по поводу того, доволен или нет Закари его возвращением. Наверное, Чарльз считает, что необщительность и мрачное настроение Закари вызваны мыслями о сломанной руке Чарльза, которая неизбежно замедлит продвижение экспедиции.

– Хорошо, – согласилась Джанетта, прихлебывая кофе. – Только дайте мне несколько минут, чтобы причесаться и отыскать сапоги.

Когда она босиком добралась до песчаной полоски берега, ее охватило страстное желание, чтобы Закари поскорее вернулся. Ведь чем дольше она будет находиться в обществе Чарльза, ничего не знающего об их женитьбе, тем большую неловкость будет испытывать.

Найдя сапоги, Джанетта отряхнула их от песка и надела. Возможно, Закари ничего не стал говорить Чарльзу потому, что она еще спала, а ему хотелось, чтобы они вдвоем сообщили Чарльзу эту новость. Возвращаясь к костру, она размышляла: было бы здорово, если бы Чарльз, узнав об их женитьбе, принял решение вернуться в Чунцин.

– Вы чувствуете, как меняется воздух по мере продвижения на север? – спросил Чарльз. – Я ощущаю в нем чистоту снегов.

Джанетта усмехнулась:

– Мне следовало бы запастись более теплой одеждой, если впереди нас ждут снега.

– И не только снега. – Они медленно двинулись в сторону от костра. – Я читал, что осенние ветры в Ганьсу очень свирепы. Они дуют прямо с Тибета, и хребет Миньшань – единственная защита от них.

– Если вы хотите запугать меня, то напрасно. Мы проедем через эту провинцию задолго до наступления осени.

Щеки симпатичного, добродушного лица Чарльза покрылись легким румянцем, и Джанетта с изумлением осознала, что именно эту цель он и преследовал. Пытался удержать ее от дальнейшего путешествия на север.

Когда они спустились на берег реки, Чарльз остановился и, немного смущаясь, решил перейти к главной теме.

– Находясь в консульстве, я долго беседовал с Сереной.

– И что? – Джанетту охватило дурное предчувствие. Чарльз и вчера упоминал о своем разговоре с Сереной, однако никоим образом не намекнул, что ей, Джанетте, лучше всего оставить мечты о путешествии в Ганьсу. – В чем дело, Чарльз? Что вы хотите сказать мне такого, чего нельзя было сказать в присутствии Закари?

Чарльз повернулся к ней. Его большие глаза и курчавые волосы напомнили ей виденный однажды портрет одного князька из рода Медичи. Как и Закари, Чарльз предпочитал действовать, а не говорить, однако ему явно трудно было высказать то, что он собирался сказать.

– Серена открыла мне истинную причину того, почему вы последовали за нашей экспедицией.

Джанетта в изумлении уставилась на него, а Чарльз взял ее за руки и легонько притянул к себе.

– Не надо смущаться, Джанетта, – нежно произнес он. – Вы совершенно правильно предположили, что я влюбился в вас. Дело заключалось только в том, что вы осознали это гораздо раньше меня. Когда мы расстались и я отправился в Чунцин один, я почти сразу же понял, что совершил самую большую ошибку в жизни…

Изумление Джанетты уже граничило с ужасом.

– Чарльз… прошу вас… вы не совершили никакой ошибки, – в отчаянии заговорила она, пытаясь оборвать его. – Я…

– Мне следовало понять, что я сам лишил себя всех надежд, упомянув о своем обручении…

– Ваше обручение никоим образом не повлияло на то, что я сказала вам перед расставанием. Чарльз, поверьте мне, я…

Продолжая держать Джанетту за руки, Чарльз ласково улыбнулся ей.

– Я уже больше не обручен, Джанетта, но не хочу, чтобы вы чувствовали себя виноватой в разрыве этой помолвки.