Изменить размер шрифта - +
Поэтому мне лучше оставить все как есть.

Он сказал это без всякого сожаления, и сэр Теренс прекрасно понимал, что проницательный блестящий ум Рекса сумел оценить всю ситуацию за те несколько минут, когда он стоял, молча глядя в окно.

А уж если он принимал решение, то больше ничего не менял и ни о чем не жалел.

— У меня было предчувствие, что именно так вы мне и ответите, — помолчав немного, произнес сэр Теренс.

Рекс Дэвиот повернулся к нему с улыбкой:

— Но вы же знаете меня уже по крайней мере лет десять, сэр, и не хуже, чем я, можете оценить состояние моих семейных дел.

Оба они имели в виду то обстоятельство, что отец Рекса Дэвиота несколько лет назад имел несчастье упасть во время охоты с лошади и превратился в полуинвалида, успев до этого промотать большую часть семейного состояния.

Тем самым он поставил своего единственного сына и наследника в положение, когда тот вынужден был полагаться только на собственную находчивость и изобретательность.

Сэр Гарольд Дэвиот должен был бы родиться в другом столетии. Ему бы жить в георгианскую эпоху (Период правления четырех королей Георгов в Англии: 1714 — 1830) гда беспутство и расточительность офицеров королевской гвардии ни для кого не были в диковинку.

Но в царствование королевы Виктории его образ жизни снискал ему славу оригинала и чудака, и наиболее респектабельные семьи вынуждены были закрыть перед ним двери своих домов.

Сам же Рекс Дэвиот пошел в своего прапрадеда — талантливого, блестящего воина, служившего генералом в Бенгальском уланском полку во времена Клайва (Роберт Клайв — английский колониальный деятель XVIII века, губернатор Бенгалии (1757 — 1760, 1765 — 1767).

Когда сэр Гарольд повредил на охоте позвоночник и угодил в инвалидное кресло, его сын, ни минуты не колеблясь, взял на себя обязательства выплачивать его долги и поднимать на ноги семейное поместье в Нортумберленде, находившееся в самом плачевном состоянии.

Кроме того, он обнаружил, что должен содержать еще и немало женщин из тех, что его отец некогда одаривал своей благосклонностью, а потом, когда они ему наскучивали, бросал с детьми и, как правило, без гроша.

Но и это еще не все: затраты на лечение сэра Гарольда росли, как снежный ком, а кроме того, поскольку он был малоподвижен, а значит, и ограничен в своих занятиях и развлечениях, то он увлекся игрой в карты со свойственными ему страстью и азартом, которые уже не мог, как прежде, обратить на скаковых лошадей.

Сэр Теренс прекрасно осознавал, насколько безропотно и великодушно Рекс Дэвиот взвалил на свои плечи ношу, которая привела бы в ужас человека с более слабым характером и менее обязательного.

Помолчав, он сказал:

— Вы знаете, как я вас понимаю и сочувствую вам, и именно поэтому у меня для вас есть еще одно предложение.

— Другая работа? — спросил Рекс Дэвиот.

— Не совсем так, — ответил сэр Теренс. — Но это непосредственным образом связано с тем, что вы только что отвергли.

— Каким же образом?

— Именно об этом я и хочу с вами поговорить.

Поняв, что сэр Теренс хочет сказать ему что-то важное, Рекс Дэвиот отошел от окна и вернулся в свое кресло.

— Сигарету или сигару? — обратился к нему сэр Теренс, когда тот уселся. Рекс Дэвиот покачал головой:

— Спасибо, ни то, ни другое. Я давно уже бросил курить. У индийцев очень острое обоняние, так что аромат дорогой «гаваны», исходящий от носильщика или от рикши, сразу вызвал бы подозрение.

Сэр Теренс расхохотался:

— А это что — ваши любимые обличья?

— Нет. Восток знаменит своими факирами, и я не могу вам даже приблизительно сказать, какое великое множество бесполезных молитв и проклятий я выучил наизусть на десятках различных диалектов.

Быстрый переход
Мы в Instagram