– Они не могут платить достаточную ренту?

– Даже когда они предлагают больше, правителей это не устраивает. Люди готовы отдать в залог даже собственные души, лишь бы остаться в своих долинах, но им отказывают. Аренда продается на сторону, пастухам из южных районов и чужестранцам. Овцы доставляют Сьесалаку меньше хлопот, чем люди.

– Так вот для чего нужно изгонять целые деревни и поджигать дома! И сколько времени это продолжается?

– Давно. Я помню также картины еще с детства. – Кэтриона набрала пригоршню гальки и бросила в озеро. После небольших всплесков по воде побежали расходящиеся круги: пересекаясь друг с другом, они создавали сложные фигуры. – Это происходило постепенно. Все начиналось здесь, в Страт-Глассе, лет пятнадцать назад, а теперь распространяется по всей Шотландии: у Гуннов в Килдонане, у Макки в Стратнавере, у Макдоннелов в Гленгарри. Когда нужна земля под овец, клану на ней не место. Но людям некуда деваться. Им остается только садиться на корабли и плыть в Америку или Новую Голландию.

– А они могут позволить себе такой переезд?

Кэтриона покачала головой:

– В Шотландии далеко не у всех найдется столько денег. Люди должны заключать договор и таким образом проститься со свободой. Они продаются в рабство.

– Работорговля была запрещена еще девять лет назад! – невольно вырвалось у Доминика. Это прозвучало с такой яростью, что он даже был вынужден остановиться, чтобы взять себя в руки. – Черт побери! Кто может поручиться, что цена на овечью шерсть завтра не упадет? Что делать людям, которые уже выехали? Не могут же они с полпути вернуться обратно, если уже отправились чуть ли не на край света!

Кэтриона встала, продолжая наблюдать за кругами на воде.

– Даже если б могли, кто здесь станет осушать их слезы!

– Но почему люди не борются за свои права?

– Как? – Она резко повернулась к нему. – Кто будет бороться? Молодые мужчины должны воевать за короля Георга. Закон на стороне помещиков. И церковь, и шерифы со своими констеблями тоже у них на службе. Мы живем раздробленными маленькими группами в разных уголках страны, разделенные ее дикой природой. Разве мы можем организоваться в повстанческую армию? Один раз мы уже видели результаты такой попытки. Все хорошо помнят, что было после сорок пятого. Да, Арчибальд Ду Макдоннел пока еще удерживает Кинлокневис со своими семью сыновьями, и меч его деда перенесен в Каллоден. Но времена партизанской войны прошли. Сейчас здесь нет ответного сопротивления.

Гунны, Макки, Макдоннелы – знакомые фамилии. С мужчинами из этих семей Доминик сражался бок о бок. Ему стало нехорошо до тошноты.

– И что же, те шотландцы, что воевали в Вимейро, Сьюдад-Родриго и под Ватерлоо, остались ни с чем?

– Мужчины в килтах шли за своего короля до Индии! Когда они вернулись на родину – если вернулись, – то увидели, что их дома сожжены, а их родители и любимые высланы в другие страны! Боже милостивый, что же это такое! – Кэтриона дала наконец выход своим эмоциям. – Приятный сюрприз, вознаграждение за храбрость и верную службу! Ваши соотечественники живут вполне благополучно – они веселятся и танцуют на приемах у принца-регента. Какое им дело до трагедии, постоянно происходящей на Севере, и до того, что люди выплакали целый океан слез! Все это так далеко от Лондона! А здесь кто пойдет против власти? Вождь клана, которого люди считают своим отцом? Этого никогда не будет. Мужчины в Шотландии носят печаль в сердце. Они обернут свою гордость вокруг горя, как плед, и скорее эмигрируют, чем станут просить милости у помещика. Им не нужны подачки, которые он пожалует их детям.

То, что она описывала, было настоящим феодализмом.