— Ах, Кэтлин! Тогда все ясно!

— Она говорила мне, что на войне вы много раз смотрели смерти в глаза, но всякий раз в последний момент уходили от нее.

Бывший пилот потрогал шрам на щеке:

— «В последний момент», это вы точно сказали! Я был на волосок от нее, иначе мой скелет уже белел бы где-нибудь в песках Сахары!

Вест вдруг тихо проговорил:

— Берегитесь, мистер Сатклиф, везение может и отвернуться от вас! И вы, миссис, будьте очень осторожны. Обычно я рекомендую произвести небольшие изменения в расстановке мебели — переставить кровать, диван или поменять любимое место отдыха, и все это без значительных последствий, так как случаи, как правило, доброкачественны. Ваш дом — случай особый. Цветник, как я уже сказал, — место очень опасное, я бы не советовал вам даже приближаться к нему. Сам дом тоже не лучше. Советую избегать комнат наверху, а в частности той, где стоят цветы. А еще лучше, прошу прощения за прямоту: на вашем месте я бы немедленно собрал чемоданы и никогда больше не переступал бы порог этого злополучного дома!

Веранда, пристроенная к задней части дома, четко выделялась на фоне красных кирпичей стены, ничуть не нарушая ансамбль. Она была отделана кованым железом, покрашена белой краской, в ней чувствовалась элегантная простота без вычурных прикрас, украшавших фасад и интерьер дома.

Стоя на лужайке, скрестив руки за спиной, Питер Сатклиф задумчиво разглядывал сооружение. Его интерес был вызван отнюдь не эстетическими причинами. Он, казалось, настолько углубился в созерцание, что даже не обернулся, когда кто-то показавшийся из-за угла здания направился к нему.

— Дебра, дорогая! — начал было Питер, все еще в задумчивости не сводя глаз с веранды, но тут же понял свою ошибку. — О! Это вы, Кэтлин! Простите…

Девушка, хорошенькая в своем легком хлопковом платьице, приветливо улыбнулась ему.

— О! Ничего страшного, — сказала она, опуская тяжелую корзинку, которую держала обеими руками. — Рада встретить вас здесь, иначе пришлось бы возвращаться в магазин вот с этим… Тут несколько литров моющего средства, которое вы заказали в прошлый раз. Целых шесть бутылок, надеюсь, этого вам хватит! Мама попросила вам доставить.

— Бог мой! Совсем не стоило надрываться!

— Признаюсь, в конце мне это показалось тяжеловатым, — ответила Кэтлин, не расставаясь с улыбкой. — Но надеюсь, вы не рассердитесь за то, что я ворвалась к вам с такой ношей. Я несколько раз звонила, никто не открыл. Тогда, увидев вашу машину, я позволила себе обойти вокруг дома.

— И правильно сделали, Кэтлин, — заявил Питер, ободряюще улыбнувшись ей. — Странно, что вам не открыли. Дебра должна быть в доме! А, понятно! Это все чертова кнопка звонка! Действует через раз! Все время забываю починить ее…

Взглянув туда, куда было направлено внимание Питера, Кэтлин спросила:

— Собираетесь перестраивать?

— Нет. Просто задумался над той старой историей… Ну, вы знаете… то непонятное преступление, которое совершилось там когда-то…

— Да, мне рассказывали о нем. Но сама я ничего не помню…

— Ведь вы родились в год, когда это произошло, не так ли?

— Да, очень плохой был год. Сплошные несчастья! Так все говорят. Я даже боюсь временами, не явилось ли бедствием и мое рождение.

Не переставая улыбаться, с некоторым вызовом в глазах Кэтлин изящным движением головы привела в порядок прическу. Платье с голубенькими цветочками плотно облегало стройное гибкое тело, которое уже не было телом подростка, и она это прекрасно сознавала. Нечто звериное было в ее грациозной повадке, в выражении больших синих глаз, не отрывавшихся от Питера.