Не переставая улыбаться, с некоторым вызовом в глазах Кэтлин изящным движением головы привела в порядок прическу. Платье с голубенькими цветочками плотно облегало стройное гибкое тело, которое уже не было телом подростка, и она это прекрасно сознавала. Нечто звериное было в ее грациозной повадке, в выражении больших синих глаз, не отрывавшихся от Питера. Он первый отвел глаза, воскликнув:

— Ну вот еще, выдумали! Уверен, что вы так не думаете!

С таинственным видом девушка возразила:

— Я, может быть, и нет, но вот другие…

— А кто именно?

— Так… мама, например, — поколебавшись, ответила она. — Сегодня мы любим друг друга, мы даже неразлучны. Но однажды она мне призналась, что вначале, когда ждала меня, она меня возненавидела.

— Она только что потеряла мужа и была в трудном положении.

— Да, и все время говорила себе, что тот год проклят. А это трагическое происшествие совсем доконало ее. Мама надеялась, что после удара судьбы Ян Гарднер останется в деревне и даже попросит ее руки. Но он уехал и больше не возвращался. — Пожав плечами, Кэтлин добавила: — Думаю, она все еще его ждет! Так что остались мы с ней одни…

Что-то трогательное появилось в лице девушки. Питер собрался было утешить ее, погладить рукой по плечу, но тотчас отдернул руку, — с веранды сошла Дебра. Она язвительно улыбалась.

Питер поспешил сказать, что мисс Маршал прислала ему его заказ. Необычно сухо Дебра удивилась:

— Странно, но я и в самом деле не слышала звонка.

Питер повторил свои объяснения по поводу заедающей кнопки, а Кэтлин, отбросив упавшую на глаза прядку, воскликнула:

— А! Совсем забыла! Когда я выходила из магазина, встретила миссис Миллер, которая пришла пригласить маму на чай сегодня. Она просила передать, что была бы счастлива видеть вас у себя к пяти часам.

— К пяти?.. — задумался Питер. — На вечер у нас ничего не намечено, правда, Дебра?

Когда Кэтлин Маршал ушла, Дебра с ехидной улыбочкой заметила:

— Ну и нахалка! Нет, не пытайся ее защищать, Питер! Я с веранды следила за ее маневрами. О чем это вы тут беседовали? Опять о пулеметных очередях «мессершмиттов», от которых ты невероятно ловко увертывался?

— Нет, дорогая, в этот раз у нас не хватило времени. Кстати, о маневрах… позволь сказать тебе, что от меня не укрылось вчерашнее поведение того молодого искателя!

— Поведение? — удивилась Дебра. — Ты подразумеваешь меня или его работу?

— И то и другое. Он глазел на тебя так, будто впервые увидел женщину!

— Право, ты вообразил невесть что! Он просто чересчур застенчив, уверяю тебя!

— Согласен, застенчив, и тем не менее… Лучше поговорим о его работе, о неприятных выводах… Хотя он и застенчив, но способен на мелодраму… Не будь у меня жизненного опыта, на меня произвели бы впечатление его предостережения.

— Я уверена в искренности его слов.

— А вот мне показалось, что ему хочется выгнать нас отсюда по чисто личным мотивам.

— Не вижу причин.

— Может быть, чтобы завладеть этим домом?

— Разве у него не было времени до нашего прибытия?

— Вероятно, у него нет средств. Он просто желает, чтобы дом остался необитаемым.

— Думаю, ты ошибаешься, Питер. Этот мальчик честен. Из его слов понятно, что он действительно усмотрел какую-то опасность и беспокоится за нас.

— За нас обоих? Было бы удивительно! Вот за тебя — в этом я ни на секунду не сомневаюсь.