— Я плохо представляю его себе, — продолжила Дебра. — Самое любопытное — мы не нашли ни одной его фотографии.

— Возможно, дядя Виолетты забрал все семейные фото, — предположила миссис Миллер.

— А может быть, сам Ян порвал их после всего… — выдвинула свою версию миссис Маршал.

— От досады или в ярости после того, как его жена была убита?

— Возможно, просто для того, чтобы вычеркнуть ее из памяти.

— Зачем же он тогда оставил потрет в ее комнате?

Дорин Маршал пожала плечами, потом обратилась к Дебре:

— Если это вас так интересует, то у меня осталась одна фотография Яна, правда, не очень удачная. Я порвала ее на мелкие кусочки в день, когда узнала, что он собирается жениться на другой. Но я все-таки не решилась выбросить обрывки и даже пыталась сложить их, как детали головоломки.

Она повернула свои большие глаза с косинкой к Дебре, которая увидела лишь двойное отражение солнца в стеклах очков.

— Не знаю, получилось ли в результате сходство, потому что я плохо вижу даже через эти очки. Но ежели желаете взглянуть, зайдите при случае в магазин!

— Не стоит беспокоиться, миссис Маршал, — вмешался Питер. — Дебру больше интересует его личность.

— И лицо тоже, Питер, — запротестовала она. — Для меня это очень важно! Чтобы составить себе понятие о человеке, надо видеть его!

— Вы правы, девочка, — успокаивающим голосом сказала миссис Миллер. — Но лицо со временем меняется. Сформировавшийся же характер изменяется очень редко…

— А как вы считаете, Ян изменился после женитьбы? — поинтересовалась у нее Дорин Маршал.

— Скажем так: новые условия внесли и что-то новое. Но я не думаю, что его истинная натура могла измениться…

— В таком случае он не убивал свою жену!

Старушка, казалось, не слышала этого восклицания. Остекленело глядя в окно, она продолжила:

— Бывают, конечно, исключения… Возьмем нашего дражайшего полковника Хоука, который, несмотря на годы, сохранил свою военную выправку. А вот Фред Аверил и особенно профессор Симпсон весьма отличаются от тех, какими они были два десятилетия тому назад. Да и женщины, конечно же, не избегают влияния времени: оно изменяет их более безжалостно. Миссис Аверил, когда выходила замуж, была очень хорошенькой, соблазнительной… Известно ли вам то единственное, что не меняется в человеке?

Старушка задала этот вопрос несколько менторским тоном и оживившимся взглядом по очереди окинула присутствующих. Когда она произнесла: «Это — взгляд!», — всем показалось, что ее собственный был в этот момент каким-то странным. Впрочем, в ходе последующего чаепития не было больше ничего примечательного. Миссис Миллер оставалась задумчивой, немного рассеянной и лишь с относительным интересом прочитала страницы из дневника Виолетты, предложенные Питером обеим дамам.

— Любопытно, — прокомментировала Дорин Маршал, не без труда осилив весь текст. — Я так и знала, что Виолетта Гарднер занялась расследованием. Но, поразмыслив, это можно понять. Помнится, она действительно разговаривала с моей племянницей, бедняжкой Кэти, которая взяла на себя всю вину за смерть своей маленькой кузины. Впрочем, подробности, которые здесь изложены, соответствуют истине. Все это Виолетта явно выпытала у Кэти или ее родителей. Она чистосердечно призналась, что не испытывает ко мне приязни, однако я с удовлетворением отметила, что у нее хватило порядочности исключить меня из списка подозреваемых. Другим повезло меньше! И особенно бедному Яну! Но не она одна подозревала его в смерти детей.