Ричард вконец смутился. Он отпустил ее руку и, заикаясь, стал оправдываться:

— Простите меня, я так понял, что…

— Что вы поняли?

Голос Дебры ударил его, словно хлыстом.

— Ничего, миссис, ничего, — встревоженно и сокрушенно бормотал он. — Думаю, мне лучше сейчас уйти…

— Да, я тоже так считаю. И буду признательна, если в будущем вы будете приходить только тогда, когда мой муж дома.

— Простите меня, миссис, покорнейше прошу… Я думал… Но я ошибся…

Тишина надолго воцарилась в прихожей, когда за ним закрылась дверь. Вода журчала в водостоках, вдали еще погромыхивало. И вдруг Дебра залилась слезами, как раскаявшаяся Магдалина. Только что на несколько минут она полностью утратила контроль над собой. Но со слезами вышло из нее смутное чувство влечения к молодому человеку, на какой-то момент показавшееся неодолимым.

Дебра прошла в столовую, выпила подряд два стакана портвейна, потом попыталась объяснить себе свое поведение. Нет, не одиночество ей нужно, а Питер. Он ей очень нужен. Только с ним она чувствует себя в безопасности. Без него вновь появляются ужасные желтые круги. Гроза, страх встречи с Роем и неожиданное появление Ричарда — все это на какое-то время сделало беззащитным ее рассудок. Теперь она снова взяла себя в руки и постарается больше не повторять таких промахов.

Дебра спросила себя, должна ли она рассказать об этом случае Питеру. Подумав, решила, что лучше промолчать. Дождь прекратился. Снаружи послышался знакомый гул мотора их машины. Вскоре открылась дверь веранды и показался уставший, но улыбающийся Питер.

Дебра поспешила обнять его, уткнулась лицом в его грудь да так и застыла.

Он мягко освободился от нее и нежно спросил:

— Ну что ты, Дебра? Что случилось? Можно подумать, что ты не видела меня многие месяцы!

— Ничего, милый, ничего… Это от счастья… Ты ведь знаешь, как я не люблю оставаться одна… Скажи-ка, как ты провел день? Нашел дневник?

Питер тяжело вздохнул:

— Нет, к сожалению… Все зря!.. Этот дядя — старый скряга, стяжатель!.. В тот раз он приезжал сюда для того лишь, чтобы забрать ценные вещи, украшения, дорогие безделушки. И ничего больше! Я смог найти у него только медицинскую книжку с адресом специалиста в Лондоне. Старый скупердяй случайно захватил ее для обертки…

— Медицинская книжка? Чья?

— Его племянницы, разумеется!

— А что нам с ней делать?

Питер пожал плечами:

— Я взял ее ради адреса того врача. Он гинеколог. Ведь у супругов не было детей, а Виолетта очень хотела ребенка, вот я и подумал, что у кого-то из них, возможно, были проблемы. Знаю, это вряд ли поможет раскрыть тайну, но за неимением лучшего…

— И ничего больше? Ни отдельных фотографий, ни альбома?

— Ничего.

— Ты спрашивал его?

Питер взял ее руки и улыбнулся ей:

— Ну конечно, дорогая. Еще бы! Это было первое, о чем я спросил. Знаешь, мы ошиблись, возложив надежды на этого дядю. По всей логике именно Ян Гарднер должен был забрать все личные вещи при отъезде.

С неожиданным раздражением Дебра заявила:

— Тогда нам остается только найти его!

Развеселившись, Питер кивнул, спокойно закурил.

— Разумное замечание в плане логики. Но как тебе известно: скоро слово сказывается, долго дело делается! Если этот тип покинул английский берег два десятка лет тому назад, отыскать его следы не так-то просто. За это время он мог уехать из Канады и переместиться в любую точку земного шара.

— Знаю, но сейчас у нас есть его фотография.