Летиция и без того знала, что кузина Августина подозревает, что муж ее встречается с матерью, обсуждая различные политические вопросы, что ставило обоих в двусмысленное и даже опасное положение.

— Но что же нам тогда делать? — спросила она.

— Любоваться римским цирком, полагаю, — ответила тетушка.

— О нет, нет! — воскликнула Летиция. — Нельзя допускать свадьбы! Нельзя сидеть сложа руки и спокойно наблюдать за тем, как Стефани с Кирилом будут страдать до конца своих дней!

Тетушка улыбнулась:

— Ты говоришь прямо как твой отец. Когда он хотел помочь кому-то, никакая сила не могла его остановить.

— О, если бы папа был жив! — сказала Летиция. — Он бы обязательно помог нам действовать. Как же можно сидеть и смотреть, как страдают двое ни в чем не повинных молодых людей!

— Уверена в этом, — согласилась тетушка, — Но даже ему было бы совсем не просто найти выход.

— Но он должен, должен быть, этот выход! — пылко воскликнула Летиция. — Сегодня вторник, а значит, король прибудет в замок Тхор ровно через восемь дней.

Она говорила с такой страстью, что, глядя на нее с умилением, тетушка подумала: «До чего хороша!»

«Слишком красива, чтоб сидеть взаперти в маленьком жалком домике на задворках, — сказала она себе. — И слишком красива, чтобы ее присутствие могла спокойно снести эта женщина».

И внезапно Аспазия почувствовала себя ужасно старой и безобразной.

Затем с особой проницательностью, свойственной иногда людям, подошедшим к краю жизни, она сказала:

— Не знаю, как ты добьешься этого, дитя мое, но твердо уверена в одном: раз уж ты настроена столь решительно и борешься за справедливое дело, то непременно сумеешь отыскать способ помочь Кирилу и Стефани!

Когда Летиция возвращалась домой, в ее ушах все еще звучали слова старой тетушки. Словно зов трубы, побуждающей к решительным действиям.

И в то же время у нее не было никакого плана и она даже понятия не имела, с чего начать.

Покончив с обедом, который она проглотила, даже не заметив, что ест, поскольку мысли ее были заняты замужеством Стефани, Летиция заявила:

— Мама, я хотела бы немного прокатиться верхом.

— О конечно, дорогая, — откликнулась принцесса Ольга, — но Густав должен обязательно сопровождать тебя. Ты же знаешь, кузина Августина будет шокирована, узнав, что ты ездишь одна.

— Но Густав уже так стар, что не в силах даже присматривать за лошадьми. Зачем же брать его в утомительную поездку? — возразила Летиция. — Я буду держаться подальше от дворца, так что надеюсь, кузина Августина не увидит меня и никто из ее слуг-шпионов не донесет.

Принцесса только вздохнула и ничего не ответила.

Все они знали, что великая герцогиня привезла слуг из Пруссии, и они исправно докладывают ей обо всем, что происходит, в особенности, как была уверена Летиция, обо всем, что касалось семьи принца Павла.

Итак, она пошла к стойлам на заднем дворе, где находились всего две лошади — последние из тех, что держал отец при жизни.

Когда после смерти принца Павла его вдова с дочерьми переселилась в гостевой домик, им пришлось распродать всех своих лошадей за исключением двух молодых жеребцов — самых чистопородных. Приобретая этих красавцев, принц Павел возлагал на них большие надежды.

Теперь бы он порадовался, видя, что не ошибся: оба жеребца, великолепные каждый по-своему, были источником радости для Летиции и Мари-Генриетты, в особенности когда Кирила не бывало дома.

Возвратясь из полка, он полностью монополизировал обеих лошадей, и у девушек было мало шансов покататься на них.