Летиция знала, что цыганка нисколько не кривит душой.

И она протянула женщине руку со словами:

— Тогда могу лишь поблагодарить от всей души!

Цыганка поклонилась и поцеловала протянутую руку. Летиция вышла из кибитки и увидела уже оседланного Кахо.

Мальчик привязал узелок с одеждой к седлу и помог девушке забраться на лошадь.

Летиция поскакала и услыхала за спиной скрип колес — это кибитка тронулась с места и свернула на дорогу, вслед за остальными, которые уже скрылись вдали.

Должно быть, они отправились в путь сразу после того, как Летиция с королем поднялись в замок — с тем чтобы избежать расспросов, если бы король начал искать девушку.

«Не думаю, что он стал бы утруждаться», — сказала себе Летиция.

И в то же время в глубине души она знала: он думает и тоскует о ней. Так же, как и она тосковала о нем.

Теперь у нее было время разобраться в чувствах, охвативших ее в замке, столь сильных и всепоглощающих, что ей в страхе пришлось бежать.

Его поцелуи и ощущения, пробужденные в ее теле и сердце… О, она даже представить себе не могла, что когда-либо испытает нечто подобное!

Душа и плоть рвалась к нему. А что же он… Станет ли он сожалеть о том, что никогда уже больше не увидит Савийю, свою цыганскую жену?..

Кахо уже достиг конца извилистой дорожки, ведущей в долину со склона, и Летиция, не в силах преодолеть искушения, придержала его и посмотрела вверх.

Замок высился над головой — величественный и неприступный на фоне обрамлявших его горных вершин.

Все окна были погружены во тьму. Все, кроме одного!

Это было то самое, с раздвинутыми шторами и распахнутыми настежь створками. То самое, что открыла она, чтобы слышать доносившееся снизу пение скрипок.

«Интересно, что он подумал, обнаружив, что я исчезла? »

Может, он считает случившееся с ним в эту ночь просто цыганским колдовством? А Летиция — лишь мираж, прекрасное, мелькнувшее на миг видение, которое он вскоре позабудет?

Сама эта мысль пронзила ее, точно кинжал, и Летиция поняла, что в своей игре во имя спасения Стефани зашла, пожалуй, слишком далеко. Игра приняла нешуточный оборот.

Летиция пришпорила Кахо и только тут заметила над горизонтом первые сполохи рассвета.

Светлело в Овенштадте быстро, и она рассчитывала добраться до дома, когда солнце уже взойдет.

Но ее так и тянуло повернуть назад, ибо она знала — сердце ее осталось в замке, с королем.

Видимо, Кахо горел желанием как можно быстрее оказаться в своем стойле, и летел, словно птица. Уже в начале шестого Летиция увидела вдали дворец.

Ей с трудом верилось в то, что еще вчера она, выезжая из городских ворот, опасалась, что воевода не исполнит данного ей обещания, и план ее провалится.

Ведь тогда, в таборе, она просто умоляла совершить чудо, сделать так, чтобы король не попросил руки Стефани во время своего пребывания в Овенштадте.

«Если король попросит ее руки во время своего официального визита, — сказала тогда Летиция, — то великая герцогиня примет его предложение от лица дочери, и уже будет невозможно разорвать помолвку и помешать Стефани стать женой нелюбимого человека».

Она знала, что у цыган помолвка считается почти столь же священной, как и узы брака.

И еще она знала, что, танцуя для короля, посылала ему флюиды, о которых говорили с Кирилом.

В те минуты с помощью цыганской магии она хотела помешать королю влюбиться в Стефани, хотела навязать ему свою волю и сделать так, чтобы он возжелал ее.

Тогда эти надежды казались ей более чем призрачными, однако, как ни удивительно, они сбылись.