Джейк оторвал ничего не видящие от слез глаза от пустоты, разверзшейся под ним. Он сидел на краю расселины, вцепившись скрюченными пальцами в раскисшую от дождя землю. Она слегка покачнулась под ним, когда его глаза сфокусировались на второй человеческой фигуре, которая по-обезьяньи карабкалась вверх по склону, цепляясь руками за кусты.

Фигура остановилась на своем пути к безопасности, и их взгляды скрестились над пропастью, разделяющей их, и на какое-то мгновение они не могли их разорвать.

Двое над бездной — Джейк и Ничирен.

Сучжоу — Шанхай

Даже обычно прозорливы английские тай-пэни, учредившие чрезвычайно прибыльные компании в Шанхае, не додумались до такого. Тай-пэнизанимались торговлей, покупая товары на огромной части Азии и перепродавая их по всему миру с огромной прибылью для себя.

Но строить фабрики в Шанхае! Для того времени это было фантастическое предприятие. Не считая нескольких цехов по производству шелка, которыми владели иностранцы, международная братия в промышленность не лезла. Хотя Британия, согласно договору с Китаем, подписанному в 1842 году, и получала приоритет перед всеми другими государствами, их тай-пэниоказались в хвосте хитрых японцев, взявшихся за индустриализацию Китая с неимоверным жаром.

Вообще японцы играли очень существенную роль в истории Китая, как и в частной жизни Чжилиня. Хотя он и оба его брата родились в Сучжоу (или Сучоу, как называли этот город англичане), семья перебралась в Шанхай к тому времени, как он вошел в пору отрочества.

Тем не менее, Сучжоу навсегда сохранился в его памяти. В этом городе были совершенно необыкновенные сады. Чжилинь родился неподалеку от одного из наиболее известных и в честь него и получил свое имя, которое буквально означает «Львиный лес».

Теперь эти сады, конечно, являются всенародным достоянием. Но в годы детства Чжилиня у каждого сада был свой хозяин, который создавал его, ухаживал за ним и наслаждался его красотой. Обычно это были мандарины из Шанхая, ушедшие на покой и ищущие на севере отдохновения от скандальной жизни большого города, или просто богатые местные чиновники.

В любом случае они приобретали в Сучжоу клочок земли и начинали на нем возделывать свой сад. Естественно, эти садики — юнь линь -создавались вокруг вилл. Множество их было разбросано по стране, но только виллы Сучжоу строились вместе с садом и представляли собою часть его.

Эти сады создавались не на показ, а для размышления. Те же самые буддийские идеалы, что, перекочевав через Южно-Китайское море, нашли воплощение в японских садах дзэн,начали свою жизнь и здесь.

Сад, который Чжилинь запомнил навсегда, находился в самом конце переулка, настолько узенького, что два человека с трудом могли в нем разойтись. В сад можно было попасть через деревянную калитку в каменном заборе, окружавшем юнь линьсо всех сторон.

Настоящих садиков для размышления очень мало. Чтобы создать такой, надо быть одновременно поэтом, архитектором, скульптором, живописцем и философом. Даже в Китае такие сады редкость. Создателей их называли гордым именем Цзян. Оно довольно многозначно в китайском языке: когда-то оно чаще всего употреблялось в значении «небесный опекун», «полководец», потом — «генерал», "мастер вэй ци". Чаще всего оно употребляется в значении «стратег», «создатель», «зодчий».

Самое главное для проектирования такого садика — обеспечить максимальное количество перспектив в строго ограниченном пространстве.

Самая интересная перспектива открывалась в саду детства Чжилиня из необыкновенно изящной беседки, расположенной в крайней западной его точке. В этом ракурсе сад напоминал мальчику нежную девушку, застигнутую в минуту задумчивости. В нем отразилась вся красота мира, лучше, чем в зеркале.