Так. Выходит, я выбрал неверный путь. Что ж, актер, постигающий искусство моментального перевоплощения, очень скоро убеждается, что для достоверного вживания в образ необходима вера в свое неотъемлемое право на ошибку.

— А как насчет того, чтобы обменять это, — я постучал по брифкейсу, — на информацию?

— То есть на способ уйти от когтей Мод? — Арти отрицательно покачал головой. — Если бы я и знал такой способ, было бы непростительной глупостью выдать его вам. Да и не следует столь дешево продавать фамильные драгоценности. Поверьте, мой друг, — он ткнул себя в грудь большим пальцем, — вы не за того принимаете Арти Ястреба. — (Его кисти утонули в карманах.) — Покажите, что у вас там.

Я снова открыл брифкейс.

Некоторое время Ястреб рассматривал содержимое. Взял две вещицы, повертел перед глазами, положил на место и опять сунул руки в карманы.

— Даю шестьдесят тысяч. Активированными кредитками.

— А как насчет информации?

— Ничего я вам не скажу. — Он улыбнулся. — Даже который час.

На планете Земля очень мало везучих воров. На других планетах и того меньше. Тяга к воровству — это, по сути, тяга к абсурду и безвкусице (иное дело — криминальный талант, он сродни поэтическому или актерскому, так сказать, божий дар шиворот-навыворот), но все же это тяга — такая же, как к порядку, власти или любви, и ее трудно преодолеть.

— Ладно, — сказал я.

В небе послышался слабый гул.

Глядя на меня с улыбкой, Арти сунул руку за лацкан пиджака и достал пригоршню кредитных карточек — каждая с красным пояском, то есть на десять тысяч. Отделил одну, другую, третью, четвертую…

— Эти деньги можно безо всякого риска положить в банк.

— Как считаете, почему Мод заинтересовалась мной?

…пятую, шестую.

— Отлично, — сказал я.

— Может, уступите чемоданчик? — спросил Арти.

— Попросите у Алекса бумажный пакет. Могу, если хотите, послать их поч…

— Давайте сюда.

Гул нарастал.

Я протянул раскрытый брифкейс, Арти запустил в него обе пятерни. Переложил товар в карманы пиджака и брюк. Оглянулся налево-направо, сказал: «Спасибо, спасибо», повернулся и быстро зашагал прочь, унося в оттопыренных карманах вещи, которые теперь не принадлежали ему.

Я задрал голову, пытаясь разглядеть сквозь листву источник шума, затем опустил брифкейс на траву и открыл потайное отделение, где хранились вещи, принадлежавшие мне по праву.

Алекс протянул очередной стакан шотландского джентльмену с опухшими глазами. Тот спросил:

— Вы не видели миссис Сайлем? И что это за шум?

В этот миг из-за деревьев, оступаясь на камнях, появилась дородная матрона в платье из «меркнущей» ткани. Она визжала, вонзая пальцы в лицо сквозь вуаль.

— О господи! — ахнул джентльмен с опухшими глазами, которому Алекс пролил содовую на рукав. — Кто это?

— Нет! — крикнула дородная женщина, взмахивая морщинистыми руками с унизанными перстнями пальцами. — Нет! Нет! Помогите!

— Неужели не узнаете? — шепнул Ястреб кому-то из гостей. — Генриетта, княгиня Эффингемская.

Алекс услышал эти слова и бросился на помощь княгине. Но та уже протиснулась между двумя кактусами и исчезла в высокой траве. Гости всей толпой помчались следом. Пока они ломали кустарник, рядом с Алексом появился лысеющий джентльмен в черном смокинге и галстуке-бабочке. Он деловито кашлянул и с тревогой в голосе произнес:

— Мистер Спиннел, прошу извинить…

Алекс крутанулся волчком.