— А зачем ты нырнула за мной?

— Когда ты прыгнул, я решила, ты не хочешь выныривать.

— Не хочу?..

Хотя горе еще оставалось, когда он увидел под водой Ее, страх уже исчез. А с избавлением от страха пришел смех, свободный и освобождающий. Спиро лежал на спине, мотал головой и смеялся, его густые волосы задевали ее лодыжку. Потом он взял Катину за плечо и приподнялся на локте. По позвоночнику побежал прохладный ручеек.

— Только не я! Понимаешь, только не я! Когда я ныряю, я выныриваю!

Она посмотрела на свое плечо, где лежала его твердая рука:

— Люди, бывает, очень сильно переживают из-за братьев. Иначе зачем бы ты пришел туда, где Она… — Катина кивнула на воду.

Спиро уронил руку ей на колено, раскрытой ладонью вверх.

— Катина, — зашептал он, — скажи, если Она здесь спит, тогда что увезли отсюда археологи, когда копались на склонах, что они увезли в свой музей, который в Париже?

Катина пожала плечами:

— Какую-то другую статую… вроде тех, что турки увозили отсюда десятками. Наверное, какая-нибудь осталась, турки ее не заметили.

— Пастухи про Нее рассказывают, нэ?

Она снова пожала плечами.

— Археологам надо было внимательнее слушать пастухов. Пастухи говорят, Она стояла на вершине башни, охраняющей священный для Нее Старый город. А потом случилось землетрясение, и башня разрушилась. А обсидиан мы продавали в Египет еще до того, как Минос забросил в море свои сети. Статуя, которую тут нашли, была из белого мрамора, паросского, а у нас только плохой красный. И пастухи говорят, Она вырублена из черного стекла.

Катина опять посмотрела на воду.

— Значит, ты приходишь сюда купаться? — Спиро встал на колени. — Не боишься Ее?

Он поднялся на ноги.

Катина смотрела на него снизу вверх и вдруг прижалась спиной к скале, втянув плечи. Ее губы в капельках морской воды приоткрылись.

— Но ты боишься меня.

Она быстро-быстро помотала головой, но ее взгляд заметался по его голому телу. Свет, падавший из-за его левого бедра, золотил ее правый бок. Нагота, мгновение назад лишь побочное обстоятельство, вдруг превратилось в нечто важное само по себе, прекрасное. Спиро наклонился над ней, коснулся коленом ее влажной руки; его тень упала на ее лицо. Он обнял ее за шею, и она откинула голову назад; ее мышцы напряглись под его пальцами. Он губами и зубами тронул мочку ее уха.

Наверху заблеяли козы и раздался смех. На спину посыпались камешки и веточки; Спиро отпрыгнул и чуть не поскользнулся.

По развалинам фундамента карабкались трое пастушат: двое мальчишек и девчонка. Они оглядывались, толкали друг друга и хихикали. Ощущение собственной мощи и чуда происходящего сменилось жгучим стыдом.

Он оглянулся. Катина торопливо натягивала юбку. Спиро помедлил минуту, нырнул в свитер и заизвивался, отыскивая головой отверстие. Грубая шерсть царапала кожу под мышками.

Возле развалин фундамента Катина неуверенно взяла его протянутую руку. Он и сам мгновение медлил, прежде чем протянуть ей руку. И хотя она уже держалась за него, на ее лице оставалась все та же неуверенность. Спиро втащил Катину на камень, и она впервые посмотрела ему прямо в лицо.

— Не нравится мне это место, такой маленький остров, — снова начала Катина. — Кажется, что все мы запутались в сети… как Паниотис. Потом ныряешь и видишь, что даже Она сама опутана людскими сетями. — Она помотала головой. — Нет, не нравится мне это место.

— А я скоро уеду с Милоса, — сказал Спиро.