— Да.

— Да? Что это было?

— Моя жена.

— Она ушла к другому?

— Сгорела на оголенном кабеле. Это было в Тибете, мы работали ночью. И я все видел. И ее не стало.

— Знаешь, — сказал Роджер, помолчав, — мы с тобой во многом похожи. — Он опустил голову. — Я думаю, каково это будет… потерять Фидессу…

— Почему ты говоришь это именно мне?

Он пожал широкими плечами.

— Бывает, женщина ведет себя так, что чувствуешь… Сэм знал. Но это глупо, да? Ты думаешь, это глупо, Блэки?

Зашуршали листья, послышались чьи-то шаги. Мы обернулись.

— Фидесса?.. — спросил Роджер.

Она остановилась в полумраке. Я догадывался, что она не ожидала нас здесь увидеть.

Роджер глянул на меня. Потом на нее.

— Что это вы там делали вдвоем?

— Просто сидели, — ответила она, прежде чем я успел открыть рот.

Еще мгновение мы стояли молча. Было уже совсем темно. Под нами лежала Обитель. Потом Роджер резко повернулся, раздвинул ветки и зашагал к поляне. Я пошел за ним.

Поросенка уже разделали. Бо́льшую часть окорока срезали. Однако Роджер схватил кость и повернулся ко мне:

— Эй, Блэки, ты пришел сюда веселиться! — Его покрытое шрамами лицо исказилось хохотом. — Давай, Блэки, веселись! — Он швырнул горячую кость мне в руки; она обожгла мне ладони.

Роджер обнял кого-то за плечи и начал протискиваться между пирующими. Кто-то сунул мне банку пива. Кость, которую я уронил на бурые сосновые иглы, скоро почернела под подошвами ангелов.

Поесть я себе все-таки добыл. Достал еще выпить. А потом еще.

Помню, как стоял на верхней террасе Обители, опершись на остатки перил. Сью сидела у пруда. Возле нее сутулился Дэнни; плечи его блестели, словно он только что отошел от горна.

Голос за моей спиной:

— Полетаем? Сшибем луну с неба? Я вижу три звезды! Кто их погасит? — Роджер, расставив ноги, балансировал на стойке для птероциклов и грозил небу кулаком. — Я буду летать! Пока моя метла не проткнет в небе дырку! Бог, слышишь меня? Мы идем к тебе в гости! Мы забьем тебя метлами до смерти и будем швырять вниз метеоры…

Вокруг него орали ангелы. Затарахтел птероцикл. Потом еще два.

Первая метла сорвалась с бетона, Роджер отскочил в сторону. Остальные расступились. Метла метнулась над террасой, провалилась за кромку леса и вдруг взмыла над ветвями деревьев, расправляя темные крылья.

— Полетишь со мной вместе?

Я хотел было пожать плечами, но его рука остановила мое движение.

— Там есть боги, на которых стоит взглянуть. Посмотришь со мной?

Кроме пива, они все еще и закидывались таблетками.

— Боги — это низкое содержание сахара в крови, — сказал я. — Святой Августин, индейский пейотль… Ты знаешь, как это действует…

Он повернул свою ладонь так, что ее тыльная сторона уперлась мне в шею.

— Летим!

Дерни он руку на себя, перстень прихватил бы дюйм моей яремной вены.

С площадки сорвались еще три метлы.

— Ладно, почему бы нет?

Он уселся на свой птероцикл. Я взгромоздился за его спиной. Заскрежетал бетон. Мы сорвались с краю, и опять внутри у меня все упало. Ветки цепляли нас, ветки проносились мимо.

Вот мы уже над Обителью.

Вот мы уже над горой, которая выше Обители.

Ветер запрокинул мою голову; я смотрел в ночь. Ангелы проносились над нами.

— Слышь, Блэки! — проревел Роджер, полуобернувшись ко мне.