Мы полезли по камням наверх.

— Когда-нибудь летал на метле? — спросила Фидесса.

— В Академии я возил на ней жену на занятия и с занятий, — ответил я (интересно, как это я до сих пор не включил такой важный факт в свое повествование. Надо подумать на досуге). — Давай поведу.

Мы уселись: я впереди, у рукоятки управления, потом Сью, уткнувшись подбородком мне между лопаток, за ней — Фидесса. Неуклюжий старт, изящный вираж («Вон туда!» — крикнула Фидесса) и разворот над ущельем.

— Мне так нравится кататься на этих штуках! — говорила Сью. — Как на серфинге, только в сто раз лучше!

Это относилось не к моему летному мастерству. Мы ухнули в каменистое устье. (Впрочем, ездить на велосипеде не разучаешься.) На верхнюю террасу я опустился лучше, чем Роджер.

Я обнаружил, где они готовят еду, запах которой я чуял утром. Фидесса провела нас среди деревьев над домом. (Жарят мясо…) Пробираясь сквозь кусты под руку со Сью, я заметил, что наш бывший курсант морщит носик:

— Свиное барбекю?

На закопченной решетке над неглубокой ямой с углями лежал поросенок, скосив глаза к носу. Уши уже успели обуглиться. Губы завернулись, обнажив зубы. Запах был — с ума сойти.

— Эй! — крикнул Роджер, сидевший по другую сторону ямы. — Решили заглянуть? Молодцы! — Он отсалютовал банкой пива. — На вечеринку?

— Вроде да.

По скале к нам карабкался кто-то с коробкой. Это был рыжий парень с татуированным драконом на груди.

— Эй, Роджер, лимоны нужны? Я был в Хайнсвиле, свистнул коробку лимонов!

Кто-то двумя руками схватил его за шкирку и рванул кожаную куртку на себя. Парень зашатался. Коробка упала на край ямы. Лимоны запрыгали и покатились.

— Да отпусти ты, черт…

С полдюжины лимонов провалилось сквозь решетку. Кто-то пнул коробку, и еще несколько штук покатилось по склону.

— Эй…

Через две минуты после начала потасовки ко мне порхнули две банки пива. Я поймал их и глянув в ту сторону, откуда они прилетели, увидел возле кулера смеющегося Роджера. Я откупорил обе банки (кажется, были времена, когда такой полет не обошелся бы пиву даром, — прогресс), вручил одну из них Сью, отсалютовал.

За спиной Роджера стояла Фидесса. И тоже смеялась.

Сью глотнула пива и спросила:

— А где Питт?

— В доме.

Она сверкнула мне белозубой улыбкой. Я кивнул.

— Позовите, когда будет готово!

Она вскочила, обогнула дерущихся ангелов и запрыгала вниз по камням.

Что там на горе выше Небесной обители?

Я не знал и поэтому оставил пирующих и полез меж зарослей и валунов. Ветер качал сосны. Я заглянул в ущелье, оглядел крышу Обители и сел на поваленное дерево. На душе было спокойно.

Я услышал сзади шаги по листве и не стал оборачиваться. Чьи-то ладони закрыли мне глаза, раздался смех. Фидесса. Я взял ее за руку и потянул к себе. Она по-прежнему смеялась. Так мы смотрели друг на друга: она — забавляясь, я — с любопытством.

— С чего это ты вдруг ко мне подобрела? — спросил я.

Она задумалась.

— Может быть, потому, что умею отличить лучшее.

— Лучшее?

— Сравнительная степень от слова «хорошее». — Она села рядом. — Я никогда не понимала, как в этом мире распределяется сила. Когда двое дерутся, побеждает более сильный. Я была совсем молодой, когда встретила Сэма. Думала, что он сильный, поэтому пошла за ним. Это звучит наивно?

— Поначалу — да. А если задуматься, то не очень.