Ветер запрокинул мою голову; я смотрел в ночь. Ангелы проносились над нами.

— Слышь, Блэки! — проревел Роджер, полуобернувшись ко мне. — Ты когда-нибудь шоркал?

— Нет! — твердо сказал я.

Роджер кивком показал, куда смотреть.

В сотне ярдов впереди и выше, прямо над сияющей луной какой-то ангел расправил крылья, развернулся лицом вниз, и вдруг локти его резко сошлись: разом крутанув обе рукоятки газа, он отключил обе турбины.

И его метла камнем полетела вниз, в темноту ночи.

Ниже.

Еще ниже.

Наконец я совсем потерял его из виду на черно-зеленом фоне. И вдруг…

Огонек, озаренные на миг крохотные крылья — птероцикл выходил из пике. Даже на таком расстоянии я отчетливо видел, как гнутся под нагрузкой крылья. Он был так близко к верхушкам деревьев, что в скользящем свете различалась структура листвы. (Сколько ангелов может сплясать на кончике иглы?) Он был такой крошечный…

— На какой мы высоте? — крикнул я.

Роджер откинулся назад, и мы поднялись еще выше.

— Куда летим?

— Чтобы хватило высоты хорошенько шоркнуть.

— Вдвоем на одной машине? — заорал я.

Подъем продолжался.

Вот и ни одного ангела больше над нами.

Только луна.

На луне есть человек.

И он лыбится.

Мы вышли на верхнюю точку дуги. Роджер прижал локти к бокам.

И снова в животе у меня оборвалось. Странное ощущение: вибрация под задницей и на подножках прекратилась. Турбины замолкли.

Мы падали очень тихо.

Ниже.

Еще ниже.

Наконец я схватил Роджера за плечо, нагнулся к нему и заорал прямо в ухо:

— Надеюсь, тебе весело!

Две метлы вжикнули в разные стороны, уступая нам дорогу.

Роджер обернулся:

— Что ты там делал с моей женщиной в лесу?

Когда выключены обе турбины, орать не нужно.

— Грибы собирали.

— Коли зашел спор, кто сильнее, я не хочу проиграть.

— А грибы любишь? — спросил я. — Вот сядем в Обители, отдам тебе всю корзину.

— Я не стал бы шутить, если бы сидел так далеко от рукоятки газа.

— Роджер…

— Когда женщина так себя ведет, сразу видно, что к чему, Блэки. Я наблюдал за тобой, и за Фидессой, и даже за девчонкой, которую ты притащил с собой. Забирай ее и Питт! Они примерно одного возраста. Питт до нее далеко, конечно. И я не про внешность. Я про шансы выжить, если что. Мне тридцать три, Блэки, а тебе?

— Э-э… тридцать один.

— У нас тоже не сказать что все блеск.

— А если дать себе шанс?

— Отпусти плечо, больно!

Я снова схватился за скобу. Потный отпечаток моей руки остался у него на куртке.

Роджер помотал головой:

— Мне охота посмотреть, как тебя размажет по этим камням.

— Если не включишь газ, упустишь такую возможность.

— Черт, — сказал Роджер и раздвинул локти.

Метла задрожала.

Ветки, которые только что неслись навстречу, замедлились. (Я различал отдельные ветки!) Сила поворота чуть не выбросила меня из седла. Я говорил раньше, что видно, как гнутся крылья? Это и слышно тоже. Свист, рев, визг.

И вот мы наконец снова плавно набираем высоту.

Я посмотрел вверх.

Перевел дух.

Ночь была прохладна, полна звуков и прекрасна.

Еще один ангел, крохотный в вышине, камнем упал на фоне луны. Мы взмывали вверх, он несся к нам.

Роджер первый заметил неладное:

— Эй, да там у него что-то не так!

Парень не прижимал локти к бокам, а быстро двигал ими, словно пытался что-то открутить.