– Чего тебе нужно? – обратилась она к нему. На глазных яблоках и зубах отражался желтоватый свет, мерцавший с запада.

– Хочу вас предупредить, принцесса. – Говорил он так же холодно, как и дувший ветер.

Дахут выпрямилась в седле.

– Ну, говори.

– Ваш отец, мой король, которому я давал клятву, очень мучается из‑за вас. Не он с вами воюет, а вы с ним.

– Уйди с дороги, ублюдок!

– Не уйду, пока вы меня не выслушаете. Послушайте, принцесса.

– Королева.

– Послушайте меня. Я все узнаю своими путями. Не обязательно вдаваться в подробности того, что я узнал и что доказал, – пока – а если вы будете себя хорошо вести, то никогда. Но послушайте, Дахут. Против моего короля не будет заговора. Я никого ни в чем не обвиняю. Просто говорю, что это запрещено. Я буду его защищать, как бы ни было необходимо, либо, – из ножен выскользнул кинжал, – если придется, отомщу за него. Вы поняли, госпожа? – Руфиний хихикнул. – Конечно, вы, его дочь, рады это слышать. Позвольте пожелать вам доброго вечера.

Он скользнул в тени. Дахут пришпорила коня и поскакала галопом.

X

Был спокойный свежий день. Волны почти мягко накатывались на стены Иса и едва трогали рябью открытую чашу бухты. На суше осенние краски испещрили холмы.

Грациллоний стоял на вершине, над морскими вратами, вместе с Которином Росмертаем, Начальником Работ.

– Нет, – говорил он суетливому маленькому человечку, – сделанная проба показала, что ворота по‑прежнему прочные. Однако держится сырость. Ржавчина будет подкрадываться к металлу. А внутри – о, десять или пятнадцать лет, и дерево ослабнет. Мы должны заменить их раньше.

– Конечно, конечно. – Которин подергал подбородок. – Хоть это и громадная задача. Насколько я помню, такого еще не делали.

– Знаю. Но в записях показано, как, и время у нас есть, чтобы подготовить мастеров и водолазов, всех, кто понадобится. Что мы вскоре и сделаем, когда начнется рубка и выдерживание дуба.

Которин размышлял. Он был знающим человеком.

– Да, вы правы, господин. Озисмийские дубы – и если условия будут такими же непредсказуемыми, какими они, к сожалению, бывают, то умнее все сделать заранее.

– Раз так, – сказал ему Грациллоний, – то в этом месяце мне надо посетить Аквилон и обсудить разные дела, вроде отношений с Римом. Я могу поднять вопрос еще и о лесоматериале.

Которин быстро, обеспокоено вздохнул.

– Господин, вы оставите Ис при… сложившихся обстоятельствах?

– Эта поездка будет недолгой. Я вернусь к тому времени, когда нужно будет встать на очередной Дозор.

Сильное желание нарастало внутри Грациллония – уехать, прочь, хоть ненадолго, куда‑то, где не имели власти боги Иса.

Глава одиннадцатая

I

Прошло два года с тех пор, как он в последний раз видел Апулея Верона, когда трибун приезжал в Ис, и четыре с тех пор, как последний раз был в Аквилоне. Они переписывались, но редко. Писателем Грациллоний не был, и к тому же приходилось следить за словами, в случае если письмо попадет не в те руки. Въехав в город, он заметил новые сооружения, более наполненные и шумные улицы и на верфи несколько каботажных судов, несмотря на позднее время года. Вдали от берега страна выглядела еще более процветающей и ухоженной, чем раньше. Какой позор, если все это будет утрачено, подумал он.

Распустив на квартиры эскорт и отдав Фавония на попечение Админия, он пешком направился к дому Апулея.