– Как здорово тебя увидеть снова, – сказал трибун куда с большей теплотой, чем обычно вкладывал в свою интонацию. Он еще поседел, и линия волос отодвинулась еще дальше, но на прекрасно высеченных чертах не было ни капли вялости. – Давай, входи. – Он сделал рабу знак взять багаж, который нес за королем исанский моряк.

Они вошли в атрий. Его украшали все те же строгие цветочные мотивы, если не считать, что одна стена была переделана; теперь стебли и цветы обвивали символы Христа. Еще Грациллоний заметил, что хотя туника на Апулее все еще была из хорошей шерстяной ткани, аккуратно сшита и тщательно почищена, ей не хватало былой яркости и элегантности.

– Надеюсь, ты останешься на несколько дней и нормально отдохнешь, – сказал хозяин. – Ты выглядишь ужасно уставшим. Путешествие было трудным?

– Не совсем, – ответил Грациллоний. – В сущности, освежающим. Но ты должен был понять по моему письму, что мне надо поговорить с тобой о важных вещах, хотя и не сказал, о каких. Мы…

Из внутренней двери выбежал десятилетний мальчик и торопливо направился по мозаичному полу.

– О, сэр, вы здесь! – крикнул он. Апулей, улыбаясь, поднял руку.

– Тихо, Саломон, – укорил он его. – Где манеры? Грациллоний осклабился.

– Воины и впредь будут ходить в атаку, – сказал он, – если ты остался тем же, как описывал мне тебя в Исе твой отец. Но осторожность, всегда тем не менее нужна осторожность. В этот мой приезд мы с тобой можем немного поупражняться со щитом, ты и я. – Он обожал парнишку. Неожиданно, точно камень в горле, он ощутил, насколько этот сын Апулея мог бы походить на его собственного сына, которого никогда не подарят ему даже девять девятерых галликен. Саломон распахнул голубые глаза.

– Вы привезли мне щит? – выпалил он.

– Стыдно, – сказал его отец. – Жадность это грех, к тому же дикость.

– Не хочу подрывать ваш авторитет, – сказал Грациллоний, – но мне пришло в голову, что парень, должно быть, перерос тот меч, что я подарил ему в прошлый раз, и ему пора ознакомиться с новым оружием. Позже, Саломон. А как остальные члены семьи?

– В превосходном здравии, с Божьей милостью, – ответил Апулей. – Верания должна была уйти с матерью на базар. Они скоро вернутся. Может, мы тем временем тебя разместим? Саломон, вернись на занятия. Сегодня вечером я жду лучших ответов, чем вчера, когда я спрошу тебя про Ливию, или же завтра для тебя не будет экскурсии на ферму. – Он взял Грациллония под локоть. – Идем. Вино ждет, но сначала раб, чтобы помыть тебе ноги.

Грациллонию церемония казалась бессмысленной, раз он приехал верхом обутый, но он давно не использовал старомодные обычаи других людей. К тому же теплая вода, вытирающие руки, а затем тапочки, успокаивали. Ему хотелось стул со спинкой и неразбавленного вина, в полной книг комнате, куда отвел бы его Апулей, но подобные вещи были приняты только в Исе.

Перед тем как выпить, трибун перекрестился. Такого раньше не бывало.

– Не хочешь вкратце рассказать, что тебя привело? – спросил он. – Если же нет, то нам есть о чем вспомнить. Но высказавшись, ты, может быть, получишь облегчение.

– Расскажу, – согласился Грациллоний. – Но, как ты уже догадался, не самое приятное. Знаю, что ты идешь в ногу за пределами Арморики. Вот почему я пришел за твоими мыслями и, может быть, за помощью.

– Давай, опиши ситуацию так, как ты ее видишь.