Он взглянул на часы. 22.25. Перехватив взгляд доктора, он чуть заметно кивнул. Пока что все шло по намеченному плану.

* * *

Их ввели в тот самый кабинет, в котором Сергей уже имел случай побывать в первый день своего появления здесь. Вслед за ними вошел Свирский, а в дверях заступил на пост шкафоподобный тип с тупым выражением маленьких коровьих глаз и кулаками, каждый из которых походил скорее на увесистую кувалду, нежели на нормальную человеческую конечность.

Появился человек и тщательно их обыскал, однако ничего, кроме ключей и сигарет, ни у Сергея, ни у доктора не нашел.

Орлов сидел во главе длинного, до зеркального блеска отполированного стола и ждал их. Сергей поразился произошедшей в нем перемене. За последние две недели «нефтяной король» заметно сдал: теперь перед ним предстал старый больной человек, обрюзгший, с подрагивающими щеками, дряблыми мешками свисающими на ворот дорогого пиджака, с дрожащими руками и тусклым взглядом, терявшимся в складках оплывшего и отекшего, мертвенно‑серого лица. Даже далекому от медицины Сергею было ясно: дела у этого старика явно никуда не годятся.

Вид этой расползшейся полуживой плоти внезапно вызвал у него приступ непреодолимой тошноты. Он едва сдерживался, пытаясь укротить позывы к рвоте. Стоявший рядом доктор заметил состояние друга.

– Дыши широко открытым ртом, – шепнул он. – Помогает. У меня тоже поначалу такое было при виде трупешников, на первом курсе, когда практику в морге проходили, а потом ничего, привык.

Сергей послушался, и через пару минут тошнота, действительно, стала понемногу утихать.

Орлов в упор, не мигая, смотрел на вошедших.

– Кто это? – спросил он наконец слабым, дребезжаще‑безжизненным голосом.

Свирский принял подобострастную позу, приклеил приторную улыбочку на крысиное свое лицо и мелко засеменил к боссу. Стал чуть позади него, склонился и шепнул что‑то на ухо.

– Я и сам вижу, кто это! – раздраженно ответил тот. – Я спрашиваю: кто второй?

– Некто Осипов, врач из Огней, – отрапортовал Свирский.

– Из каких еще Огней? А, из тех… Какого черта он здесь делает?

Свирский испугался: тон Орлова не предвещал ничего хорошего.

– Он будет сопровождать девчонку к месту ее жительства, Владимир Анатольевич, – проблеял он, бледнея.

Орлов нахмурился, потом вдруг позеленел, голова его затряслась, рот стал жадно ловить воздух.

Свирский выругался и кинулся к ближайшему шкафчику. Открыв его, он выудил оттуда одноразовый шприц и ампулу с каким‑то лекарством, закачал в шприц содержимое ампулы и ввел его в орловскую вену. Тот быстро пришел в себя.

– А дед‑то наш, оказывается, на игле сидит, – шепнул Сергею доктор, ухмыляясь.

Орлов в упор смотрел на Сергея.

– Садитесь, Ростовский, – окрепшим голосом произнес он.

Сергей подошел к столу и сел в кресло. Доктор, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с ним.

– Перейдем сразу к делу, – продолжал Орлов. – Итак, мои условия. Вы отдаете мне свою почку, а я возвращаю вам вашу дочь. Проволочек я устраивать не намерен, вы и так заставили себя ждать. Сейчас Свирский подготовит вас к операции, а этот… – он перевел тяжелый взгляд на доктора, – этот человек увезет вашу дочь. Вам ясно, Ростовский?

При виде этого ненавистного рыхлого тела, внутри которого в данный момент доживала последние минуты его, Сергея Ростовского, первая почка, Сергей внезапно почувствовал приступ дикой ярости. Все, что скопилось в его душе за последние месяцы, готово было вырваться наружу. Едва сдерживаясь, он произнес:

– А теперь буду говорить я. Я внимательно выслушал вас, Орлов.