Этот тип был прав, и Сергей прекрасно это понимал. Однако он решил играть до конца.

– А вы – собственной жизнью? – парировал он.

Тут вмешался Свирский.

– По‑моему, вы не отдаете себе отчет, Ростовский, в каком положении находитесь. Почку я из вас выну в любом случае, это я вам обещаю. – Он ехидно, с садистской издевкой оскалился. – В конце концов, сила на нашей стороне, и вы не можете этого не понимать. Говоря откровенно, ваше мнение здесь никого не интересует, а ваши так называемые условия – всего лишь пустой звук.

Сергей усмехнулся.

– Ошибаетесь, Свирский. Вам все‑таки придется со мной считаться. Я тут, знаете ли, сюрприз для вас приготовил.

– Какой еще сюрприз? – резко спросил тот.

– О, вам понравится, господа. Помните дискеты, Свирский? Вижу, что помните. Да‑да, те самые, с компроматом на всю вашу контору и на господина Орлова персонально.

– Что такое? – рывком обернулся к Свирскому Орлов.

– Владимир Анатольевич, эта история яйца выеденного не стоит, – сильно побледнев, поспешил заверить его Свирский. – Ростовский заготовил несколько дискет с изложением событий, которые с ним произошли за последний год. Материал, прямо скажем, нехороший, и если бы он был опубликован… Однако я принял надлежащие меры и изъял дискеты. Смею вас заверить, Владимир Анатольевич: инцидент исчерпан.

– Не уверен, – мрачно отрезал Орлов. – Где гарантии, что часть дискет не была распространена ранее?

Сергей решил перехватить инициативу в разговоре.

– Разумеется, господин Свирский таких гарантий дать не может. Однако это могу сделать я. Надеюсь, вы понимаете, Орлов, что этот компромат может служить веским аргументом в нашей сделке только до тех пор, пока он не обнародован? Вижу, что понимаете. Тогда скажите на милость, какой резон мне выпускать из рук столь эффективное оружие?

– Короче, Ростовский. Материал предан достоянию гласности?

– Нет.

Он решил не упоминать о той единственной дискете, которую Абрек отвез в Эмираты.

– У вас еще остались дискеты? Вы кому‑нибудь передавали их?

Сергей развел руками.

– Увы, не успел… Однако дискеты здесь совершенно не причем. Откуда вы знаете, Свирский, что я не подбросил их специально? Может быть, именно для вас они и предназначались, а?

На этот раз Свирский густо покраснел – то ли от подозрения, что его, как доверчивого школьника, возможно, обвели вокруг пальца, то ли от внезапного приступа аллергии, которую вызывал у него этот строптивый донор.

Сергей продолжал:

– Надеюсь, вы понимаете, что, помимо дискет, имеются и другие носители информации. Скажем, электронная почта.

Свирский раскрыл рот и громко выругался, использовав далеко не врачебный жаргон.

– Ростовский, вы что же… уже… – голос его сорвался на какой‑то надсадный клекот.

– Нет, – спокойно ответил Сергей, – еще нет. Вы плохо меня слушали, Свирский. Неотправленное послание – это могучее оружие против вас, господа. Особенно когда оно в надежных руках. В моих, например.

Свирский шумно, с облегчением выдохнул.

– Ростовский, клянусь, я вас на кусочки покромсаю, как колбасу. Это я вам обещаю. Как врач.

Сергей холодно рассмеялся.

– У вас, Свирский, есть одна дурная привычка – перебивать людей, которые умнее вас. Я ведь еще не закончил.

– Продолжайте, – прохрипел Орлов. Его расплывшаяся физиономия снова начала принимать серо‑зеленый оттенок – видимо, действие стимулятора подходило к концу. – Только, прошу вас, побыстрее.