И лишь вечером, поставив машину в гараж и направляясь к своему подъезду, он вдруг понял, что что‑то в этот день было не так. Не хватало чего‑то такого, что стало для него уже привычным, обыденным. Он попытался прокрутить в памяти события минувшего дня. Так и есть!

За ним больше не было слежки. В течение целого дня у него никто не висел на «хвосте», не было видно знакомых очертаний иномарки в пятнадцати метрах позади, и те двое горе‑сыщиков больше не маячили поодаль. Да, открытого сопровождения больше не было, однако это вовсе еще не значило, что его оставили в покое. Смена тактики, решил он, его наверняка продолжают «вести», но только тайно, по‑настоящему, а не для показухи. Что ж, игра продолжается. Знать бы только, чей следующий ход…

Дома его ждала Катюша.

– А я блинов испекла! – радостно сообщила она.

– Сама? – улыбнулся он.

– Ну… почти. Мне тетя Тамара помогала. Совсем чуть‑чуть. Не веришь?

– Верю, Катюша. И с удовольствием испробую твоей стряпни.

– Ты пока раздевайся, папочка, а я приготовлю тебе поесть. И не забудь руки помыть. С мылом!

– Ну конечно же с мылом! – заверил он ее.

Они вместе поужинали. Он украдкой поглядывал на Катюшу и радовался, что она у него есть. Пусть здесь хоть весь мир рушится, а этого счастья он никому не отдаст. Ни за что на свете.

После ужина она вдруг заявила:

– Знаешь, папочка, а меня сегодня чужой дядя мороженым угостил. Эскимо с орехами. Вкусное! – Она аж зажмурилась от удовольствия.

Сергей резко выпрямился.

– Какой дядя? – глухо спросил он.

– Я же говорю – чужой. Мы с Маринкой и Светкой гуляли во дворе, а он подошел к нам и спросил, как меня зовут. Я и сказала. Тогда он погладил меня по головке и дал мороженое. Маринке и Светке не дал, а мне дал. Я, правда, потом с ними поделилась. Ты же сам говорил, что нужно делиться с подругами, да?

Он смог лишь кивнуть. Слова застряли у него в глотке. Он вдруг почувствовал, как почва уходит из‑под его ног.

Они принялись за Катюшу.

Это уже не игра. Это куда серьезнее. И пусть это только предупреждение (именно так интерпретировал Сергей появление «чужого дяди»), лишь напоминание о себе, прозрачный намек на возможные последствия – но он вдруг со всей отчетливостью понял, какой страшной опасности подвергает родную дочь. И какую ответственность несет за ее жизнь.

Ему стало страшно.

В десять позвонила Лариса и возмущенно заявила, что если он и впредь будет подсылать к ней каких‑то тупоголовых типов, пытающихся что‑то разнюхать, она заявит на него в милицию. И бросила трубку, даже не удосужившись выслушать его оправдания.

Значит, они принялись и за нее. За Ларису.

Атака по всему фронту. Наступление по всем правилам ведения войны. Вот вам и ответ на вопрос, за кем будет следующий ход. Не за ним, это факт.

Глава десятая

Дни потянулись однообразной чередой. Сергей предпринимал отчаянные усилия найти хоть какую‑нибудь информацию о своих невидимых преследователях. Однако все эти усилия результата пока не давали. Попытка выйти на Свирского через Интернет провалилась: в базе данных адресной книги жителей Москвы такой фамилии не значилось, да и сама база данных давно уже устарела, так как ее сетевая версия не обновлялась аж с 1993 года. Не помог и никто из бывших его сослуживцев по фирме Алексеева: фамилия «Свирский» никому знакома не была. Ответа на свое последнее письмо Свирскому Сергей также не получил. Используя личные контакты и полуофициальные каналы, он запросил сведения о работающих в Москве хирургах, практикующих в области трансплантации органов, но, увы, и здесь его ждало разочарование: эти сведения разглашению не подлежали.