В конце коридора грохнула дверь.

– Ну хватит, – сказал Шкедт. – Отцепись от сестры. Пошли вниз, мебель будем носить.

– Коне-ечно! – посетовал Бобби, но двинулся к выходу. – Она бы наябедничала, если б застукала с фоткой голой тетки меня.

Они вышли из квартиры.

– Если наябедничаешь, – сказал Шкедт, – фотографию заберут, и ты ее вообще не увидишь.

– А там правда голая тетка? – удивился Бобби.

– Нет. Неправда. – Шкедт вызвал лифт.

– А что там?

– Голый мужик.

– Ой, да ладно! – Двери лифта раздвинулись, и Бобби, засмеявшись, шагнул вперед.

– Пацан, эй! Не туда! – Шкедт цапнул его за плечо.

Зашелестел ветер.

– Ой блин! – Бобби попятился, отдернул плечо. – Эй, я чуть не!.. – И потряс головой.

– Ты бы под ноги-то смотрел. Пошли.

Они шагнули в другой лифт.

Дверь натянула на них темноту.

Бобби, еще задыхаясь, нажал «17».

– Джун всегда на тебя ябедничает?

– Еще как… ну, не всегда.

– А в последний раз на что не наябедничала?

– А тебе-то что?

– Просто любопытно.

Двери открылись. Возникший из темноты Бобби ладонью обхватывал окованное запястье и гладил неровные бусины.

* * *

– Прямо не знаю, – объявила миссис Ричардс, когда они вошли, – что сначала тащить – крупное или мелочи. Я как-то не очень хорошо обдумала. Мне казалось, раз мы переезжаем внутри дома, все будет просто.

– Я хочу свою старую комнату!

– Это как, голубчик? Мы переезжаем в новую квартиру.

– Она такая же; только наоборот. И голубая. Я хочу свою старую комнату.

– Ну конечно, голубчик. А ты думаешь, какая тебе достанется?

– Хотел, чтобы точно. – Бобби удалился по коридору. – Пойду вещи соберу.

– Спасибо, голубчик.

– Я начну с дивана и кроватей, миссис Ричардс. С ними сложнее всего; но как их поднимем, вы уже, считайте, и переехали, да?

– Хорошо. Но они же огромные!

– Я их разберу. Молоток и отвертка есть?

– Ну хорошо. Раз их надо тащить наверх, значит деваться некуда. Мне просто неудобно, что я так плохо все подготовила. Так, отвертка. И молоток. Вы точно сможете их потом собрать?

Когда он вернулся из кухни с инструментами, миссис Ричардс снимала постельное белье.

– Видите, мэм, – объяснил Шкедт, убирая матрас, – у больших кроватей рамы просто снимаются со спинок.

И однако, взявшись за работу, понял, что разобрать, перенести и снова собрать пять полноразмерных кроватей – это минимум два часа.

* * *

Он трудился уже час и тут (миссис Ричардс уже не раз поднялась и спустилась) услышал в гостиной голоса Джун и Бобби. Отложил отвертку, как раз когда Бобби сказал:

– Ты не наябедничала про это… и про Эдди; я не наябедничаю про твою фотку.

Шкедт вышел из спальни и встал под дверью гостиной.

Джун, спиной к нему, сунула руку в сервант. Под пальцами загремели приборы. Она обернулась с букетами тяжелых ложек и вилок в руках.

– Но все равно, – продолжал Бобби, стоявший у книжного шкафа, – зря ты свою сняла. – «Это» и «свою», очевидно, означали оптическую цепь у него на запястье; он предъявил руку сестре.