Шкедт хвостом ходил за ней по оголенной кухне.

– А вы откуда знаете, что там никто не жил? Раньше внизу была очень приятная пара. Она была японка. Или кореянка, что-то такое. Он был связан с университетом. Мы не очень близко знакомы. Они тут прожили всего полгода. А они куда делись? – Она оглянулась на него и снова пошла в столовую.

– Уехали, как и все. – Шкедт по-прежнему шел за ней по пятам.

Она понесла дребезжащие осколки по бесковерному коридору.

– Я думаю, с ними случилось что-то ужасное. Я думаю, эти люди внизу сделали что-то ужасное. Почему Домоуправление не присылает новую охрану? – Она шагнула было в спальню Бобби, но передумала и направилась к Джун. – Тут ведь опасно, абсолютно, страшно опасно без охраны.

– Миссис Ричардс? – Он стоял в дверях, а она кружила по комнате, по-прежнему держа руки горстью. – Мэм? Вы что ищете?

– Куда выбросить, – она остановилась, – это. Но вы ведь уже всё отнесли наверх.

– Можно, вообще-то, на пол кинуть. – Он раздражался и смущался своего раздражения. – Вы же здесь больше не живете.

Повисла пауза, лицо миссис Ричардс сложилось в любопытную гримасу, а затем она сказала:

– Вы совсем не понимаете, как мы живем. А думаете, наверно, что прекрасно понимаете. Отнесу в мусоросжигатель.

Он шарахнулся с дороги, когда она выходила.

– Не люблю выходить в коридор. Мне там страшно…

– Давайте я вынесу, – крикнул он ей вслед.

– Да ничего. – Она покрутила ручку, не разнимая ладоней.

Когда за миссис Ричардс захлопнулась дверь, он зашипел сквозь зубы, а потом сходил и забрал с подоконника тетрадь. Оттуда выглянул голубой почтовый листок в рамке. Шкедт открыл тетрадь и посмотрел на эти ровненькие буквы. Выпятив подбородок, достал ручку и вставил запятую. Миссис Ричардс писала черной тушью; у него чернила были темно-синие.

В гостиной он несколько раз ткнул себе в карман. Вернулась миссис Ричардс – судя по лицу, довольная свершением. Ручка в карман не лезла.

– Миссис Ричардс, а вы знаете, что у вас в почтовом ящике до сих пор лежит письмо?

– Какое письмо?

– У вас авиапочта в почтовом ящике. Я сегодня утром опять видел.

– Все ящики сломаны.

– Ваш цел. И в нем письмо. Я вам про него говорил в первый день. А на следующий день сказал мистеру Ричардсу. У вас есть ключ от ящика?

– Конечно. Кто-нибудь спустится и заберет сегодня ближе к вечеру.

– Миссис Ричардс? – Что-то выплеснулось, но что-то подступало изнутри.

– Что, Шкедт?

Он по-прежнему выпячивал подбородок. Втянул воздух, и челюсти разжались.

– Вы очень приятная женщина. Вы очень стараетесь обходиться со мной любезно. И по-моему, очень жаль, что вы вечно так боитесь. Я тут ничем помочь не могу, но я бы хотел помочь.

Она нахмурилась; хмурость рассеялась.

– Вы, я думаю, не поверите, как вы уже помогли.

– Потому что я сюда прихожу?

– Да. И потому что вы… ну…

Она пожала плечами, но смысла он не уловил.

– Миссис Ричардс, я в жизни тоже многого боялся. Всякого такого, чего не понимал. Но нельзя же позволять им садиться вам на голову. Возьмите жизнь в свои руки. Надо…

– Я переезжаю! – Кивки энергично подчеркнули слова. – Мы переезжаем из семнадцатой Е в девятнадцатую А.

– …что-то в себе изменить.