– Я? – Не может быть, подумал Шкет, что храбрость изнутри такова.

– Извините, – сказал юго-западный голос ему в другое ухо. – Мне указали на вас и представили… Шкетом?

Шкет со своей паникой обернулся:

– Ага?..

Кэмп поглядел на нее и рассмеялся. Шкет решил, что Кэмп ему нравится. Тот сказал:

– Мне поручили передать вам кое-что от Роджера.

– Чего?

– Он сказал, что я, если сюда приду, вероятно, встречу вас. Он бы хотел, если вы не против, позвать вас в гости через два воскресенья на третье. Он говорит, что утрамбует время поплотнее, так что осталось чуть меньше двух недель, – как вы это терпите, я прямо даже и не знаю… – Капитан опять засмеялся. – Роджер хочет устроить праздник в вашу честь. По случаю выхода книги. – Он прервался на уважительный кивок. – Видел ее. Красивая. Удачи вам.

Шкет поразмыслил, что бы такого сказать. Измыслил так:

– Спасибо.

– Роджер сказал: приходите вечером. И приводите двадцать или тридцать друзей, если угодно. Он говорит, это ваш праздник. Начнется на закате; в третье воскресенье.

– Сволочь самонадеянная, – сказал Тэк. – На закате? Мог бы и обождать – проверить, наступит ли завтра утро. – Одним пальцем он надвинул козырек на лоб и отошел.

Шкет соображал, какие бы заявления вставить в паузу, и тут Кэмп, видимо, решил попробовать сам:

– Боюсь, я мало смыслю в поэзии.

Мне, понимал Шкет, Кэмп нравится. Но будь я проклят, если знаю почему.

– Я, правда, кое-что прочел у Роджера. Но если стану расспрашивать, выставлюсь, наверно, только хуже.

– Мммм, – кивнул Шкет и задумался. – Устаете, когда люди задают вопросы?

– Да. Но сегодня, в общем-то, обошлось. Мы хотя бы говорили о реальных вещах. О том, что прямо сегодня и происходило. Лучше так, чем эти дискуссии, когда говорят: вот вы астронавт – а вы верите в длинные волосы, аборты, расовые взаимоотношения или оральные контрацептивы?

– Вы очень публичный человек, да? Вы говорите, что больше не сотрудничаете с космической программой. Но вы же ее тут рекламируете.

– Совершенно верно. И не утверждаю, будто занят другим. Ну, разве что развлекаюсь. Они уже примиряются с тем, что на публике их представляет нонконформист. – Кэмп огляделся. – Хотя рядом с большинством из вас, даже с кое-какими субъектами у Роджера, я – плюс-минус лицо истеблишмента, невзирая ни на какой фолк, да? То есть выходит, что я – крупнейший нонконформист Беллоны. Я не против.

– Вас спрашивают, ушли вы или вас выгнали. А что вы делаете, когда вам задают одни и те же вопросы, раз за разом? Особенно неловкие?

– Публичная персона, выслушав один вопрос больше трех раз, придумывает, как честнее всего ответить публично. Особенно если вопрос неловкий.

– А этот вопрос вам часто задают?

– Ну-у, – Кэмп поразмыслил, – больше трех раз.

– Тогда, наверно, можно вас и про Луну расспросить, – ухмыльнулся Шкет.

Кэмп кивнул:

– Вполне безопасная тема.

– Можете рассказать про Луну такое, чего раньше никому не рассказывали?

Секундная пауза, и Кэмп рассмеялся:

– Вот это – что-то новенькое. Не уверен, что вас понял.

– Вы были на Луне. Я хочу знать про Луну такое, что знает лишь тот, кто там взаправду побывал. Не сенсации. Просто что-нибудь.

– Весь полет транслировали в прямом эфире. И мы довольно подробно отчитались.