– Денни, я твои вещи забрала!

Ее глаза облетели всех, перехватили взгляд Шкета и улетели прочь.

– Денни? По-моему, я все взяла…

– Ух ты! – сказал Денни. – Ты чё, правда? Круто!

– Вот: я взяла твои рубашки. – Она их нагнала. – И… – Она невидяще глянула на Шкета; тяжелые груди под синим свитером пихали груду пакетов и свертков. Бурая обертка пропотела под толстыми пальчиками, вспучилась между ними. – И плакаты со стены. И книжки с картинками. Я не взяла одеяла… Я не взяла одеяла – я подумала, новые добыть несложно…

– А мое радио взяла?

– Конечно, я взяла твое радио. По-моему, я взяла все – там не очень много было, – кроме одеял.

– Да плевать сто раз на одеяла, – сказал Денни. – Ты-то как? Дом же горел, а ты мои вещи паковала? – Он забрал у нее бумажный пакет…

– Ой, осторожней!..

…из заднего кармана вытащил «Медные орхидеи» и кинул внутрь.

– Это что?

– Ничего. Тебе-то что? Ой, слышь! Ты мою игру взяла?

– Ага. Денни?

– Давай я остальное тоже понесу?

– Да ничего. Денни?

– Что?

– Мы с подругой, наверно, не…

Она оглянулась.

Шкет тоже.

За ними по пятам шагала блондинка в бушлате.

– …не будем дальше с вами жить. Я только хотела отдать тебе вещи.

– Ой, – сказал Денни. – Это почему так?

– Не знаю. – Она поудобнее взяла остальные пакеты. – Хотим уйти. Не хотим быть скорпионами. И есть такие приятные люди, у них дом – мы думаем, можно к ним. Там одни девушки.

– Одни девушки? – переспросил Денни. – Скукотища же.

– Парням можно в гости и все такое. Но парни там не живут. Жить с вами мне что-то уже неохота. После пожара, – она снова покосилась на Шкета, – и вообще. Сам понимаешь.

– Господи, – сказал Денни. – Господи боже. Ну, то есть, наверно, куда деваться, раз тебе неохота.

– Можешь в гости приходить. Если хочешь.

– Ёпта, – сказал Денни. – Во блин.

– Я просто думаю, так лучше. Если я буду жить не с вами. Там очень мило. Девушки очень милые.

Денни смотрел в пакет.

Она сказала:

– Я почти уверена, что ничего не забыла. Ты что ищешь? Если там нет, наверно, оно тут.

– Ничего не ищу.

– А.

Маску Шкетова лица закололо. Он резко обернулся к Саламандру:

– Ты в этих домах бывал?

– Нет.

– Давай вон там посмотрим.

– Запросто.

Шкет повернулся к остальным:

– Эй! Постойте тут пока, ага? – Взошел на некрашеное крыльцо. На полпути глянул через плечо.

Она перехватывала бумажные пакеты, кусала губу, стараясь взять их поудобнее. Денни посмотрел на нее, на Шкета, опять на нее. Остальные переминались и болтали.

Угловатый и зубастый стержень дверной ручки под ладонью проскрежетал еще на дюйм…

Шкет толкнул дверь.

Разболтанная люстра…

Он глазами обвел коридор, вслушиваясь в обитание.

Рисунок цветными карандашами на загаженной стене…

Шкету стало очень странно.

– Есть кто дома?

– Ну, если и есть, – сказал Саламандр, – сейчас съедут к ебеням.