Шкет кивнул.

Она скрестила руки на полном поблекшем свитере.

– У вас тут, – она обвела взглядом бардак, – довольно мило.

– Ты к Денни?

Она уставилась на свой обвислый локоть.

– Тебе он зачем? Что ты, – она крепче сжала руки, – будешь с ним делать? Я хочу его обратно.

Джек-Потрошитель поглядел на них через кострище, поглядел в сторону. Шкет подумал: в этой обстановочке она научилась вести такие беседы в толпе.

– Я его хочу. Тебе он зачем?

Ему показалось, она сейчас заплачет, но она лишь кашлянула.

– Он же не очень умный. Вот эти твои стихи, да? Я прочла все. Мы в школе читали всякие стихи, и мне нравилось. Я была самая умная в классе – ну, одна из самых умных. Денни их не прочтет – он даже слов таких не умеет произносить. Когда-нибудь слышал, как он пытается читать газету? А я все прочла. Стих про то, как я тебе в ванную принесла виски, когда ты кровь смывал, и сказала «до свидания»? Я прочла – и я поняла. Но те, которые про него, он, если прочтет, наверно, и не поймет даже. Зачем он тебе, ну? Отдай его обратно? – Тут она заметалась взглядом по сторонам. – Извини.

– Я ему не мешаю с тобой видеться.

– Я понимаю, – сказала она. – Извини. Я пойду.

Она уронила руки и вкруг Шкета направилась к крыльцу.

В дверях стояла Ланья, в джинсах и блузке. Девушки переглянулись. Та, что в синем свитере, вздохнула. Ланья посмотрела ей вслед, затем на Шкета.

Тот поморщился.

Джек-Потрошитель, теперь сидя у огня, поглядел на него, смешав в улыбке сочувствие и соучастие, и покачал головой.

Шкет подошел к крыльцу:

– Только встала?

– Через пару секунд после тебя, я так понимаю. Услышала, как вы разговариваете; решила выйти и послушать. Она вроде славная девочка.

Он пожал плечами.

– Денни спит?

– Не-а.

Шкет сел на ступеньку ниже. Оба сдвинули ноги, когда во двор спускался Разор – подбрести к костру, постоять, сунув руки в задние карманы.

– Проснулся вместе со мной, – пояснила Ланья. – Мы хотели на тебя напрыгнуть, пока ты тут бродил весь такой задумчивый. Я сказала, что, если у тебя под рукой бумага и карандаш, тогда ни в коем случае нельзя. Потом мы вышли на веранду – а ты тут с ней.

– Где Денни?

– Увидел ее, прикрыл рот обеими руками – я думала, он что-то выпалит, черт его знает что, – спрятался за меня и сбежал. Уж не знаю, то ли в туалете заперся, то ли из дома слинял. А, нет, в туалете же не запрешься. Она его не заметила – хотя он топал будь здоров! – Ланья подбородком оперлась на кулак. – Бедненькая. Жалко ее.

– Вот он злобная сволочь, а?

– Думаешь?

– С ней – да. И с тобой. И со мной. Но я-то переживу, – пожал плечами Шкет. – А ты что будешь делать, если в один прекрасный день придешь, а он решит, что не хочет тебя видеть?

– Переживу, наверно, – вздохнула она. – Зря он с ней не поговорил. Сколько ему лет?

– Пятнадцать. А ей семнадцать.

– Скажи ему – пускай с ней поговорит. Раз они правда были такие близкие друзья.

– Ёпта, – ответил Шкет. – Я никогда не спорю с теми, кого трахаю. Она, я так понял, считает, что говорить не о чем. Она об этом жалеет, и тут я ее не упрекну.

– Ну, может быть, – с сомнением сказала Ланья.