– Нет! – прошептала она и поднесла запястье к надутым губам. – Нет… я просто хотела, ну… – В ее улыбку просочилось беспокойство. – Все нормально. Правда. Только знать, что он жив-здоров. Мне довольно. За них надо отвечать, но так… как им понятно. – Она покачала головой. – А понимание, как тебе наверняка известно, Перцу дается не слишком. Пошли, пошли. Незачем будить людей.

Черный Паук перекатился и задрал голову.

По взмаху Зайкиной руки Шкет затворил дверь.

– Спасибо, спасибо тебе. Миллион тебе спасибо. Мне пора бежать, предъявить своим зрителям, – Зайка избочилась и прикрыла один глаз, – подлинное искусство. Ты красавчик. Пока! – На полпути она вернулась и взмахнула одной рукой – другая запуталась в оптических подвесках. – И умопомрачительного тебе праздника. Ты такой добрый, что меня пригласил. Спасибо, спасибо. Ты правда очень добрый. Глотни шампанского за старушку Зайчонка и не забудь, как дела ни обернутся, задать всем жару!

Калифорния и Откровение застыли и вытаращились. За ними из гостиной вышла Сеньора Испанья, оперлась им на плечи и ухмыльнулась.

Зайка послала всем троим воздушные поцелуи, ринулась к двери, открыла, обернулась, пропела, дирижируя обеими руками:

– «Ах, тень твоей улыбки…» – ошеломительным басом; затем взвизгнула: – Пока-пока! – и испарилась.

Шкет в задумчивости вернулся в комнату с антресолями.

Ворон сидел с двумя болтами и кольцом проволоки во рту.

– Это кто был? – невнятно сквозь металл спросил он.

Шкет лишь рассмеялся и вскарабкался по столбу.

– Ну ешкин кот, – сказал он. – Пять минут нельзя было подождать?

Голый Денни лежал сверху. Ланья еще не сняла блузки.

– Мы пока не очень всерьез, – ответила Ланья из-за руки Денни.

– М-да? – Шкет перелез на антресоли и сунул руку им между бедер (Денни качнулся вверх, Ланья подалась вниз). – А, ну да. – И снял жилет.

Они любили друг друга, тихонько дыша распахнутыми ртами. Поначалу Шкет, расстегнув ремень и штаны, не желал их снимать…

(– Извини, Сеньора, туда нельзя. Шкет занят.

– Ебется?

– Ага. Приходи потом.)

…но потом они вдвоем его защекотали, и пока он валялся и ржал, стащили с него штаны. Они сдвинули головы, и Денни прошептал:

– Клево было, да? Давай я тебя выебу в пизду, а ты пока можешь опять меня в жопу.

– Восхитительно, – сказала Ланья и спрятала смех Шкету в плечо.

– Запросто, – сказал Шкет. – Если хочешь. Запросто.

Но коленки неловко растопыривались, локти гнулись, сухая мальчишеская спина гладила Шкета по животу, и пенис, елозя вдоль подвижной расщелины, обмяк и не вставал. Шкет хотел было высказаться, передумал и поцеловал Денни в плечо, и опять его поцеловал.

Ланья открыла глаза и, снова и снова пытаясь перевести дух, нахмурилась. Высвободив одну руку, она все лизала и лизала пальцы. Затем потянулась Денни за спину. Сначала Шкетова хуя коснулся ее большой палец. А затем его движения в тоннеле ее кулака укрепили то, что не мускул (а целые мускульные паутины над лобком и вокруг разжались). Пенис набух в ее хватке.

– Хорошо… – пропыхтел Денни, когда Шкет в него вошел.

– Неплохо… – Шкет вышел, подвинулся и решил, что Ланья права: разговоры глупы. Кончил он не у Денни в жопе, а у нее.

Они лежали на боку, сплющив Ланью между собой.

– Я его чувствую, – прошептал Денни.