Я тот самый человек, который всегда присматривал за тобой.
— Нет, не тот.
Молчание стало невыносимым, но Сьюзан понимала, что он не отпустит ее, не получив объяснений. Она выдавила из себя:
— Ты больше не мальчик.
— Мы все вырастаем, Сьюзан.
Что можно сказать на это? Что она не хочет, чтобы он взрослел? Что она хочет укрыться в безопасности детства?
Желая как-то оживить беседу, Сьюзан вернулась к разложенным на комоде принадлежностям.
— Позволь мне посмотреть, что там у тебя. Но Дэниел не собирался так быстро менять тему разговора.
— Ты тоже выросла, Сьюзан.
Как это у него получается? Одно простое предложение поразило ее в самое сердце.
— Ты знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?
Девушка покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
— Я помню маленькую девочку, которая ходила за мной как тень. У нее были морковного цвета косички, зеленые, как трава, глаза и веснушчатый нос пуговкой. Но теперь… — Напряженное выражение лица Дэниела смягчилось. — Ты хоть представляешь, насколько ты красива? — И медленно добавил: — Вот почему я поехал за тобой в Эштон. Я не мог допустить, чтобы все между нами кончилось вот так. Я должен был поехать за тобой и постараться все исправить.
Признание Дэниела потрясло ее, привело в замешательство. Но больше всего Сьюзан поразил комплимент по поводу ее внешности.
— Я не красива, — возразила она.
Но как бы ей хотелось, чтобы это было правдой. И надеялась, что его слова — правда, что он последовал за ней, потому что она пусть хоть немного, но не безразлична ему. Тогда она сможет понять, что он также глубоко поражен ее женственностью, как она — его мужественностью.
— Нет, красива. — Он наклонился вперед, желая придать словам убедительность. — Вероятно поэтому Господь испытывает тебя возможностью уйти из мира. Может, он считает, что ни один земной мужчина не достоин тебя.
— Это нелепость.
С еще большей страстью Дэниел продолжал:
— Но ты не только красива, Сьюзан. Ты добрая и мягкая не напоказ, так, как это и должно быть.
— Ты расхваливаешь меня, как кремовый торт.
Дэниел снова откинулся на спинку кровати.
— Сдаюсь. Ты никогда не примешь комплимента. Думай что хочешь.
— Хорошо. — Желая разогнать слишком быстро возникшее между ними напряжение, Сьюзан взялась за простыню. — Дай мне осмотреть тебя.
— Нет. Позови Эсси.
— Если я это сделаю, тебе придется ответить на ряд неприятных вопросов. — Дэниел промолчал, и она продолжила: — Например, как ты был ранен, как ты попал сюда никем не замеченный и, в первую очередь, почему нисколько не думаешь о себе. Потом Эсси будет говорить и говорить, ругать твою работу — ты же знаешь, как ей не нравится, что ты рискуешь своей жизнью — и чувствовать себя виноватой, что тратит время на подготовку встречи воспитанников вместо того, чтобы следить за твоим выздоровлением.
— Оставь медикаменты, я сам сделаю себе перевязку.
— Дэниел! — раздраженно воскликнула Сьюзан, видя, что он отказывается уступить. — Пропади все пропадом, ты что, боишься того, что я что-то увижу?
Не успела она произнести эти слова, как готова была провалиться сквозь землю. Она-то имела в виду его серьезную рану, а не… не что-то другое. Но, судя по блеску в глазах Дэниела, он подумал о чем-то совершенно ином.
— Сьюзан, я помыслить не смел, что ты так обо мне думаешь.
Он осторожно поддразнивал ее, словно ступал по тонкому льду. Сьюзан почувствовала, что может ответить тем же. |