— Небольшая заминка, — быстро проговорила она. — А вы что здесь делаете? Поезжайте, я за вами.

— Еще чего не хватало, — хмуро сказал он и шагнул к ней так решительно, что руль снова выскользнул из ее и без того ослабевших рук. — Ничего себе «небольшая заминка». Да вы едва не убились.

— Не надо волноваться… — начала Рина, но слова так и застряли у нее в горле: Кил схватил ее за плечи и, испепеляя ненавидящим взглядом, грубо встряхнул.

— Только без глупостей. Про мопед вообще забудьте. Вот что значит иметь дело с неумехой, которая к тому же ездит не по той стороне улицы.

— Никакая я не неумеха!

— дд-

Может, машину вы водить и умеете, но на мопеде представляете смертельную опасность для окружающих. Ладно, мадам, теперь вы посидите здесь да посторожите мой мопед, а я отведу на место ваш.

— Я не собираюсь…

Кил еще сильнее сдавил ее плечо, у Рины даже колени подогнулись. Хочешь не хочешь, пришлось снова опуститься на землю.

— Вот так-то лучше. И ни слова больше. Я не шучу. И ни шага в сторону — чтобы, когда вернусь, были здесь, Мне наплевать, хотите вы ехать со мной, не хотите, но, если попытаетесь уйти, догоню и отшлепаю, как непослушного ребенка. В этом можете не сомневаться. Лучше уж шкурку вам попорчу, чем какая-нибудь машина вас по асфальту размажет.

Стиснув зубы, Рина лишь взглядом, негодующим и возмущенным, показала, что она думает о такого рода рыцарском поведении. Но, к сожалению, он прав, хотя признаваться в этом даже самой себе было невероятно тяжело.

Она так и не осмелилась пошевелиться. Судя по тому, как дрожала у него от напряжения каждая мышца, как до черноты потемнели глаза, он действительно, попробуй она подняться, готов был привести свою угрозу в исполнение.

Кинув на нее еще один грозный взгляд, Кил с такой яростью схватил и поставил на колеса валявшийся рядом мопед, что Рина решила, будто он в воду его решил швырнуть. Но уже несколько секунд спустя моторчик чихнул, заработал, и Кил умело вывел машину на левую полосу дороги.

Рина смущенно наблюдала за его уверенными движениями, сама дивясь тому, как же бездарно ей удалось загубить выходной.

Казалось, Кил только что отъехал, а вот уже назад шагает. К Рине он не подошел, даже не посмотрел в ее сторону — сразу направился к мопеду. И только устроившись в седле, повернул голову:

— Садитесь.

— Послушайте, мы же не в армии, — огрызнулась она.

— Садитесь!

Рина утешала себя тем, что подчиняется только потому, что в глубине души понимает: она не права. Она уселась на заднее сиденье и не столько обхватила его за пояс, сколько уперлась в бока.

Очередная глупость.

— А ну-ка, держитесь как следует! — не проговорил, а скорее прорычал Кил.

Закусив губу, Рина была вынуждена признать, что если так себя вести, то будет только хуже: неловкость превратится в унижение. Она крепко обвила его руками.

Мотор заработал, и мопед выехал на улицу. Нельзя не согласиться, что на пассажирском месте ехать гораздо менее обременительно — и тело, и нервы в сохранности. Не удалось унять лишь волнение в крови. Чтобы ветер не дул в лицо, приходилось как можно теснее прижиматься к спине водителя. Ладони ощущали тепло и стальные мышцы его живота.

Неплохо, конечно, вот так ехать. Встречный ветер треплет волосы. Солнце светит вовсю, день свеж и прекрасен. А в Киле ощущаются сила и надежность.

Но ведь когда-нибудь придется остановиться и взглянуть ему в лицо.