А что ему, несчастному, ответить?

 Кадило нахмурился и заявил:

 - Ты - антихристианин.

 - Это у Ницше есть такая книга. «Антихристианин» называется. Читал?

 - Нет.

 - Выйдешь - почитай. Это я сейчас, считай, просто против шерсти тебя погладил разочек. А вот книжку эту прочтешь, так разорвешь на себе жопу до самого затылка. Вот он, Ницше,  -  действительно антихристианин.

 - А ты-то кем себя считаешь?

 - Я-то? Просто человек. Руки, ноги, голова. Душа.

 - Ага! А кто тебе душу дал?

 - Тот же, кто посылает на землю дождь. Скажи мне, кто посылает на землю дождичек, чтобы клубничка на грядочке выросла?

 - Никто не посылает. Что я, в школе не учился, что ли…

 - Вот и я говорю… Я, Кадило, не антихристианин. Я просто - не христианин. Разницу улавливаешь?

 - Нехристь, что ли?

 - Ну, если тебе так удобно,  -  пожалуйста. Называй, как хочешь, только в печку не суй. Успеется.

 - Но ты же крещеный?

 - А меня тогда не спрашивали. Сунули в купель - и все дела. А в сознательном возрасте я этого не делал.

 - Вот и зря. Окрестился бы, глядишь, и снизошла бы на тебя благодать Божья.

 Я вздохнул. Видать, пока я тут распинался, хрящики в его ушах были замкнуты накрепко.

 - В общем, пора бы этот разговор заканчивать, - сказал я, - вот только напоследок еще хотелось бы… Ты, Кадило, когда в школе учился, сочинение на тему «За что я люблю образ Павлика Морозова» писал?

 - Нет, не писал.

 - И я тоже не писал. Молодые мы с тобой. А вот папашка мой, когда еще жив был, рассказывал об этом. Да, когда еще жив был… Ну и как тебе, Кадило, тема? Ничего странного не видишь?

 - А что тут странного? Ну, ясное дело, тогда, при советской власти, других тем не было.

 - Это понятно. А ловушку видишь?

 - Какую еще ловушку?

 - Ага. Не видишь, значит. А сам, между прочим, в такие же подлые ловушки людей ловишь.

 - Ты это брось, Знахарь, - нахмурился Кадило, - кого это я ловлю? И что это еще за подлые ловушки? Я честный человек!

 - В том-то и дело, что честный, - вздохнул я, - я это и сам вижу. Да и другие тоже. Слышь, Тюря, как думаешь, Кадило - честный человек?

 Тюря тоже вздохнул:

 - Он-то? Кадило - честный… Не то что мы, мазурики…

 Мне стало смешно, когда Тюря назвал нас, убийц и негодяев, мазуриками, сказал:

 - Это я просто вспомнил кое-что свое. Не обращай внимания.

 - Так про какие такие ловушки подлые ты говоришь? - Кадило расслабился, - я чего-то не понимаю.

 - Сейчас объясню, - сказал я и взял сигарету.

 За время этого разговора я высадил уже чуть ли не треть пачки, а все никак не мог накуриться.

 И только я настроился втолковать Кадиле, каким образом в невинных, на первый взгляд, словах могут скрываться ловушки, да привести ему в пример опытных следаков, которые ловушки эти самые расставляют так, что любодорого посмотреть, как от двери послышался лязг.

 Все, кто был в камере, включая меня, моментально повернулись в ту сторону и услышали хриплый от хронического пьянства голос пожилого вертухая:

 - Разин, на выход.

 До меня не сразу дошло, что это моя фамилия.

 Как-то я отвык от ее звучания. Все больше - Знахарь…

 - С вещами, что ли? - весело поинтересовался я.

 - Обойдешься, - так же весело прохрипел вертухай, - к следователю, на допрос.