Он прикурил и, не оборачиваясь, кивнул. Зажигалка исчезла.

 Так, подумал Знахарь, в общем - все ясно.

 Сидеть и ждать. Наташа сделает все, что нужно. А в том, что она сделает все, Знахарь не сомневался ни секунды. Сомневался он только в одном. Что больше привлекает Наташу - шанс спасти любимого человека или возможность устроить побег из «Крестов»? Такой экстрим!

 Хотя побега, наверное, не будет. Скорее всего, она снова даст кому надо денег, и Знахаря переведут… например, в Анталию. Или в Барселону. В частный пансионат.

 Тоже нормально.

 Все нормально. Кроме еще одной строчки в письме.

 Наташа написала, что в «Крестах» - то же самое. Это значит, что здесь его тоже попытаются убить. Это - плохо. Но, как сказал Вирлипуций Четвертый, «предупрежден  -  значит вооружен», подумал Знахарь и повернулся на бок.

 И тут же наткнулся на взгляд Тюри, который, тоже лежа на боку, пристально изучал профиль Знахаря. Встретившись с ним взглядом, Тюря моргнул и спросил:

 - Ну как? Сказали тебе что-нибудь интересное?

 Знахарь помолчал и ответил:

 - Сказали. Такое интересное, что дальше ехать некуда.

 И замолчал. А Тюря тактично не спрашивал, что же такое интересное было сказано Знахарю. Он, как и все, находившиеся в этой камере, знал, что любопытной Варваре нос оторвали. Это для начала. А потом ей оторвали все остальное.

 В это время за спиной Знахаря раздалось глухое покашливание, а затем голос Кадила произнес:

 - Ну ладно, Знахарь, ты неверующий, что с тобой сделаешь… Бог тебе судья. Но ты же наш, Знахарь! Ты же р-русский!

 Он сделал ударение на слове «русский», произнеся его значительно и возвышенно, при этом глядя на Знахаря проникновенно и в тоже время испытующе.

 Знахарь, прищурившись, помолчал минуту и, тяжело вздохнув, ответил:

 - Знаешь, Кадило, сколько раз мне задавали этот вопрос? А ведь поначалу, в юности, я с готовностью отвечал: «Конечно!» И попадал в ловушку. Но сейчас я отвечу тебе правильно.

 Знахарь снова помолчал, причем и Кадило, и Тюря смотрели на него с нетерпеливым любопытством, и наконец ответил:

 - Да, Кадило, я - русский. Но я - не ваш.

 - То есть как это - «не ваш»? А чей?

 - А вам всем обязательно нужно, чтобы человек был чей-то? Ничей я, свой собственный, понял?

 Кадило, во время разговора сидевший, подавшись к Знахарю, разочарованно откинулся на койку и пробормотал:

 - Свой собственный… Добыча для дьявола, вот ты кто. Враг человеческий только и ищет таких вот…

 - Ну что же, - покладисто ответил Знахарь, - значит, так оно и есть, что ж тут поделаешь.

 - Молиться нужно больше, вот что я тебе скажу.

 - Вот ты за меня и помолись. У тебя лучше получится. А то от моих молитв у ангелов на небесах и понос может начаться.

 - Не богохульствуй!

 - Ну какой же ты, Кадило, простой все-таки! Ты что, не знаешь, что Бог поруганным не бывает?

 Кадило промолчал и повернулся к Знахарю спиной, давая этим понять, что богословский диспут окончен.

 Знахарь усмехнулся и полез за сигаретами. Заглянув в пачку, он присвистнул и сказал:

 - Слышь, Тюря, я за этими разговорами уже полпачки высадил и не заметил.

 - Это ничего, - ответил многоопытный Тюря, - в первый день после такого перерыва всегда так. Накуришься - притормозишь сам. Вот увидишь.

 Знахарь кивнул и закурил.

 В это время к его койке подошел Ганс и, присев на корточки так, что его голова оказалась на одном уровне с головой Знахаря, прошептал:

 - Слушай меня внимательно, Знахарь.