Когда Добронравов подошел к его столику, Шестопал радостно воскликнул:

— Присаживайтесь, Давид Илларионович! Вы, как всегда, опаздываете, так я всю бутылку один выпью.

— Только ради «Хванчкары» я и назначил вам свидание в этом ресторане. Только здесь можно взять настоящее вино. Кругом торгуют подделкой.

У Шестопала едва не слетело с языка: «И ты, гад, один из главных торговцев фальшивками!» Вслух же он сказал совсем другое:

— Здесь и кухня вполне приличная.

Банкир разлил вино по бокалам.

— Я сегодня улетаю в Москву. — Добронравов глянул на часы. — У меня мало времени. Хочу отвезти одну картину Федотова экспертам из Третьяковки.

— Как же, видел. До сих пор ума не приложу, почему вы держите коллекцию на своей квартире, а не в офисе на Гороховой.

— Объяснение тут очень простое. На Гороховую допускаются только самые близкие и надежные люди. И запомните, Саул, о музее на Гороховой никому ни слова ни при каких обстоятельствах. Это моя самая сокровенная тайна. Тут прилетел из Парижа один крупный специалист по русской живописи, и я решил показать ему Федотова. Не вести же его на Гороховую. Я знаю профессора как отличного эксперта, но не как человека. С кем он связан, не имею представления. Лучше не рисковать. Вот я и перевез картины к себе домой. Уверяю, в мою квартиру ни один вор не полезет. Задрипанный дом, в котором живут только пенсионеры. Дело не в этом. Владельца Федотова вы мне рекомендовали. А профессор из Парижа утверждает, будто одна из картин фальшивая. Как же так? Я обязан проверить. Вот и везу в Москву.

— Вообще-то Костя человек порядочный…

— Да не об этом речь. Володарского ведь тоже могли ввести в заблуждение. Но я вас не для того сюда позвал. Вы за других людей не отвечаете, и к вам у меня претензий нет. Я хочу поговорить о Врубеле. Есть подлинник. Шикарная вещь по лермонтовским мотивам. С документацией. Хозяин хочет за нее пятьдесят тысяч. Уверен, что она потянет на все сто пятьдесят. Будете брать?

У Шестопала загорелись глаза.

— Без вопросов. Хоть сейчас.

— Сейчас не получится. Через неделю я вернусь, и мы оформим сделку по всем правилам. С экспертизой, купчей и тому подобное. Мне нужно иметь ваше конкретное «да», и тогда я свяжусь с продавцом, застолблю сделку. Ему нужны деньги в течение месяца. Перебирается к детям в Израиль. С черным рынком он связываться боится. Сейчас, после дефолта, надо пользоваться такими распродажами. Врубель за бесценок.

— Нет вопросов. Врубеля я беру.

— И правильно делаете.

Они выпили вино и еще целый час обсуждали стратегию покупки картин у напуганных дефолтом коллекционеров.

Неожиданно Добронравов резко поднялся, схватил свой портфель и поспешил к выходу:

— Опаздываю на рейс!

— Давайте я вас отвезу.

— Нет, нет, не беспокойтесь. Я на такси. Ваши «мерседесы» привлекают к себе слишком много внимания. Потом меня возьмут под опеку и ку-ку мой портфельчик. А там Федотов.

Шестопал подозвал одного из охранников и велел ему поймать такси.

Машина довезла адвоката только до развилки и сломалась. Добронравов вынужден был поймать частника, пообещав ему сто долларов, если тот успеет в аэропорт к рейсу. По пути они даже познакомились.