— Хорошая мысля приходит опосля! Как ни странно, я думал о том, чтобы кражу обнаружила ты, но, учитывая то, что тебе придется держать связь с чистильщиками моих офисов, я не хотел, чтобы ты засветилась перед следствием на начальном этапе.

— Глупо. Я вызываю милицию, и это выглядело бы естественно. А теперь я действительно могу попасть в число подозреваемых. И начнут тебя разыскивать — с меня.

— Все правильно. Ты купила мне билет на самолет и убеждена, что я в Москве, потому и не появлялась у меня на квартире. А то, что я из Питера не вылетал, они выяснят в считанные минуты. Не знаю, что лучше… У меня каша в голове. Слишком много узлов я завязал.

— А я у тебя для чего? Все сам да сам. С партнерами, от которых за версту несет уголовщиной, ты ничего не сделаешь. Не тот расклад и не та игра.

Кира остановила машину в соседнем переулке и ушла. Добронравов ждал ее минут тридцать, ерзая на сиденье, как на раскаленной сковородке. Когда она вернулась, он окончательно сник.

— Ни картин, ни ящика. Сплошной погром.

Женщина завела двигатель и тронула автомобиль с места. Половину пути они ехали молча. То, что думал адвокат, ее не интересовало. Она сама попала впросак. Если не уголовники взяли картины, то кто же? Неужели Шестопал вел двойную игру? Только он и сосед-генерал знали об отъезде Додика в Москву и об оставленной в квартире коллекции. Теперь и Кира почувствовала себя не в своей тарелке. А она считала, что держит ситуацию под контролем.

— Что скажешь, Додик?

— Шестопал! Других кандидатур не вижу.

— Бориска знал о картинах и видел их у тебя дома.

— Не смеши людей. Бориска дышит кислородом, которым я его обеспечиваю. К тому же он с целым контейнером пожиток уехал в Крым. Два дня назад я провожал его на вокзале и дал ему денег, так как он уже все профурлил от продажи своих картин. Бориска в наш черный список не вписывается. И что он с ними будет делать? Ни знакомств, ни связей. Нет. О нем я думать не хочу.

— А профессор из Парижа?

— Он улетел пять дней назад и о моей поездке в Москву ничего не знал. И где бы он нашел исполнителей? Он чужак в стране, а посторонним вряд ли доверил бы такое деликатное дело. Нет. Тут может быть только один кандидат в похитители — Саул Шестопал.

— На чем ты можешь его поймать?

— Пока не знаю. Нужен серьезный анализ. Я к нему не готов. Знаю только, что если я картины не найду, то за семь подлинников мне придется выложить военному атташе в Канаде около десяти миллионов долларов. А это значит, что я разорен. Придется сдать все содержимое сейфа по бросовым ценам, чтобы сквитаться, и у нас останутся только марки.

— Останутся? Не загадывай наперед. Ты еще не сделал ничего путного, чтобы скинуть с себя подозрение в участии во всей этой затеянной тобой бодяге.

Добронравов затих, словно перепуганная мышь.

8 сентября 1998 года

День предстоял тяжелый для всех участников событий. Можно сказать, судьбоносный. Кира сочла нужным информировать Аркадия Кузьмина. Теперь вся надежда только на него.

С рассветом Додик уехал на встречу с Могилой, чтобы выяснить все подробности и дать ему новые инструкции. Кира выехала с дачи следом за ним и, нарушая конспирацию, явилась домой к Кузьмину. Молодой человек еще спал и немного ошалел от неожиданности.

— Извини, Аркаша. Я не имела намерений застать тебя со шлюхой в постели в семь утра. Знаю, ночью ты предпочитаешь спать, а не кувыркаться. Дело очень серьезное и без тебя мне не обойтись.