— Извините, телемастер пришел. С утра его жду.

Капитан Куприянов не придал значения ее словам.

— Так вот, Кира Леонтьевна, в сейфе адвоката Добронравова мы нашли телефонную книжку. По ней и вышли на вас. Телефон в доме адвоката не отвечает. Спасибо, что вы согласились с нами встретиться. Никто нам ничего путного объяснить не может. В офисе сказали, что господин Добронравов уехал в Москву. Это так?

— Совершенно верно. Шестого числа в десять вечера. Номер рейса я не помню, хотя сама заказывала ему билеты. Но это же нетрудно узнать, если нужно.

— Конечно. Вы работаете его секретарем?

— Нет. Я работаю его женой. Гражданской женой. Мы официально не зарегистрированы.

— Понимаю. Вы провожали его в аэропорт?

— Нет. Он приехал ко мне пятого числа вечером, ночевал здесь. Утром я ушла на работу, а он поехал по делам. Давид Илларионович был в этот день в офисе. Я говорю о шестом сентября. У него в сейфе лежал портфель, с которым он должен был лететь в Москву. В свои дела он меня не посвящает, но, как я догадалась, в портфеле было что-то ценное, если он не приехал с ним ко мне, а оставил в сейфе. А потом у него на день отъезда было назначено несколько встреч с клиентами.

— Он вам не звонил из Москвы?

— В том-то и дело, что нет. Странно. Мы обычно, если не видимся, по нескольку раз в день перезваниваемся. А тут ни слуху, ни духу. Я, конечно, понимаю, он человек занятой, но, честно вам скажу, я начинаю нервничать.

— Скажите, Кира Леонтьевна, а Давид Илларионович коллекционировал марки?

Женщина с удивлением приподняла брови.

— Марки? Впервые слышу. Вот что касается живописи, то Давид Илларионович очень авторитетный специалист по художникам девятнадцатого-двадцатого веков. Я говорю о русской живописи. Марки его никогда не интересовали. А что вас натолкнуло на такую мысль?

— В его офисе на рабочем столе найден каталог. Уникальное издание.

— Ну, это ни о чем не говорит. Возможно, его оставил или забыл кто-то из клиентов.

— Чтобы забыть, надо его принести и достать из портфеля. А зачем, если ваш муж ничего не смыслит в этом деле? К тому же это увесистый том размером с энциклопедию.

Кира улыбнулась.

— Это вопрос или рассуждение вслух? Кто из нас капитан уголовного розыска — вы или я?

— Хорошо, я вас понял.

Куприянов встал.

— Извините за беспокойство. Очевидно, мы видимся с вами не последний раз. Слишком много путаницы и нестыковок.

— Пожалуйста. Прошу вас, держите меня в курсе событий. Я ведь тоже переживаю.

— Конечно. Если Давид Илларионович даст о себе знать, позвоните мне. — Капитан передал хозяйке свою визитную карточку.

Выйдя в прихожую, он заметил рядом со своим плащом, висящим на вешалке, другой мужской плащ, с которого на пол капала вода.

Он глянул на дверь слева, подошел и, не спрашивая разрешения, приоткрыл ее. Рядом с кроватью на пуфике сидел мужчина и копался в телевизоре. Лица не было видно, тот сидел спиной к двери.

— До свидания.

— Всего хорошего, — ответил мастер, не оглядываясь.

Куприянов простился с хозяйкой и ушел.

Кира закрыла за ним дверь и, прижавшись спиной к стене, тяжело вздохнула. Над верхней губой у нее выступили капельки пота. В коридор вышел Добронравов.

— Ушел?

— Какой же ты болван, Додик. Тебя уже ищут, а ты сам на рожон лезешь.

— Да, ты права, облажался. Чуть было не загубил всю затею.

— А потому, что возомнил себя гением. Таких гениев быстро ловят и вешают на веревочку сушиться. Меня за дуру держишь, все в себе носишь, а тут одной головы мало.