Комната опустела. Джонас медленно прошел через нее и закрыл дверь.

– Как я понимаю, ты явился не для того, чтобы снова высказать мне претензии относительно детских лет.

– Никогда не видел в этом смысла. – Тревис прошел к стенке из красного дерева, открыл бутылку минеральной воды и налил ее в хрустальный бокал поверх льда. – Taк что у тебя там за работа?

Джонас улыбнулся.

– Думал, ты не заинтересован.

– Может, и так. – Тревис отпил воды, поставил бокал и скрестил руки на груди. – Но ты сказал, что мне придется на некоторое время уехать из Лос-Анджелеса, а я как раз в настроении сменить обстановку.

Джонас тоже скрестил руки на груди и привалился к стене. Удивительно, подумал Тревис. Старику восемьдесят пять, а он до сих пор все такой же крепкий и жилистый.

– Оставим всю эту чушь, что ты наговорил Марте, – сказал Джонас. – Тебе сегодня не слишком весело, а?

– Да, – честно ответил Тревис, – да. Но ты тут ни при чем.

Отец рассмеялся.

– Как обычно, женщины!

– Почему ты так думаешь?

Джонас добрался до стенки, плеснул себе немного бурбона.

– Видел тебя с этой брюнеткой, дочкой сенатора. – Старик отлил половину бурбона обратно. – Похоже, она пыталась откусить тебе половину языка. Точно?

Тревис попытался сдержать смех.

– Уверен, что можно было выразиться более романтично, папа. Но описание очень точное.

– И твой интерес был не большим, чем у быка к телке.

– Папа, твое восприятие моей любовной жизни очень познавательно, но…

– Сексуальной жизни, мальчик. То, что мужчина чувствует по отношению к женщине, идет напрямую из его промежности. И все проблемы начинаются там, где это смешивают с любовью.

Тревис с сомнением поглядел на бутылку бурбона, вздохнул, выпил свою воду и налил себе немного вина.

– Уверен, что Марта была бы в восторге от твоих слов.

– Я не говорю, что Марта мне безразлична. Но человек, вообразивший, что он влюблен, сам нарывается на неприятности.

Тревис поглядел на отца. Старик, казалось, смотрел в никуда. Голос его потерял техасский плавный говорок, стал безжизненным.

– Звучит так, словно у тебя есть печальный опыт, – тихо произнес Тревис.

Джонас помолчал еще пару секунд, потом глубоко вздохнул, повел плечами и усмехнулся.

– Человек, доживший до моих лет, способен распознать дурака, даже если сам им не является.

Тревис глотнул бурбона.

– Ты скажешь мне, наконец, что за работу ты мне припас?

Отец опустился в свое любимое кожаное кресло. Его движения не потеряли гибкости, но были медленнее, чем раньше. «Он и правда стареет», подумал внезапно Тревис. К его удивлению, внутри шевельнулся червячок сострадания.

– Вот в чем дело, – Джонас откинулся в кресле. – Компания, которую я собираюсь купить, окружена лесами. Она расположена довольно неудобно. Это долина Напа.

– Страна вина, отец.

– Совершенно верно, – кивнул Джонас. – Интересующая меня компания занимается именно вином.

– Ты собираешься заняться виноделием?

– Бэроны инвестируют деньги во многие отрасли, Тревис. Если бы ты проявлял побольше интереса, то был бы в курсе.

Тревис сел напротив Джонаса и приказал себе не реагировать на шпильки.

– Если хочешь проверить условия контрактов, то могу порекомендовать кое-кого в Северной Калифорнии.

– Ты ведь немного понимаешь в вине, а, мой мальчик?

– Вполне достаточно, чтобы сказать, какое мне нравится, а какое нет, но недостаточно, чтобы оценить виноградники.