Миранда укоризненно взглянула на меня, словно я нарочно подстроила их встречу. Пожалуй, это действительно была моя вина, коль скоро я познакомилась с обоими и числила их своими друзьями. Миранда готова была немедля встать на защиту Неддо, развернуть его, мне думается, и выпроводить подальше от старого врага, но хозяйкой вечера все еще оставалась Тильда.

— Neddo, amore mio! — сказала она, обнимая за шею растерявшегося гостя вместе с вязанкой дров.

До сих пор они разве что обменивались рукопожатиями.

Неддо просиял. Сложил дрова у камина. Экзотические птицы, каждый по своей причине, оставались мрачными.

— Vieni, Neddo, vieni a vedere chi се. Входи, входи, смотри, кто здесь.

Неддо уже увидел. Он подчинился Тильде, позволив подвести себя к Эдгардо и Барлоццо. Он выглядел маленьким Паком, глядя снизу вверх на огромных высоких птиц. Молчание затянулось, и Барлоццо — посвященный в историю — понимал, что не ему его нарушать. Начал Неддо. Запнулся и начал сначала.

Он сказал:

— Если уж мне пришлось увидеться с тобой еще раз, спасибо, Мадоннина, что это случилось здесь. Ты постарел, синьор Эдгардо. Очень постарел. Наверно, думая о тебе все эти годы, я представлял тебя шестнадцатилетним ублюдком, каким ты был тогда.

Эдгардо глубоко вздохнул.

— Наверно, знай я, какой ты теперь, каким ты стал, — продолжал Неддо, — я бы тебя пожалел. Впрочем, я и так тебя жалел, в промежутках между долгими временами презрения к тебе. Видишь ли, я знал, даже не видя, как ты одряхлел, что сердце твое осталось прежним. И душа. Никто не меняется, и меньше всего — мерзавцы вроде тебя, синьор Эдгардо. Вот почему мне тебя жаль: тебе приходится жить со своим черным сердцем.

— Здесь не место и не время для нашего воссоединения, Неддо. Я мог бы умереть, ничуть не жалея, что не увидел тебя, но поскольку судьба не даровала мне такого удовольствия, я хотел бы с тобой поговорить. Наедине, разумеется. Не спуститься ли нам покурить и договориться о встрече?

Все это Эдгардо произнес очень тихо.

— Могу ли я быть уверенным, что ты не подожжешь меня, синьор Эдгардо?

Теперь хозяином положения был Неддо. Миранда, белая от страха, застыла в дверях кухни, и Тильда, притихнув, стояла рядом с ней. Барлоццо и Фернандо возились с дровами, вовсе не требовавшими забот. Я шагнула вперед, дошла до самого камина и, чувствуя, как закружилась голова, спряталась в глубине кресла.

Пак и marchese уже направлялись к двери, когда Эдгардо обернулся и нарочито обвел нас всех взглядом.

— В честь долгожданного водворения Чу и Фернандо в этот удивительный дом и в честь моего неожиданного примирения с моим старым другом Неддо, я, с вашего любезного и общего согласия, намерен заказать для нас столик внизу, где мы могли бы отметить эти два события. Я уверен, что Петр присоединится к нам.

— Noblesse oblige, — очень тихо заметил Барлоццо, когда за Эдгардо и Неддо закрылась дверь.

Остальные молчали. Тильда, раскачивая бриллиантовыми подвесками, собирала принесенный Мирандой ужин и ставила его в холодильник вместе с подаренной ею бутылью «Пайпер-Хайдстик», извлеченной из бархатного футляра. Миранда, присев за кухонный стол, смотрела на нее. Потом она подошла к двери и крикнула:

— Ты не поднимешься наверх принарядиться, Чу?

При этих словах она рассматривала свои ладони, словно только что их обнаружила. Фернандо и Барлоццо курили на террасе, а ей, подумала я, хотелось поговорить с Тильдой наедине.