Тем временем Фернандо соорудил из обрезков дерева простую раму с тремя перекладинами, вбил в нее мясницкие крючья разных размеров и повесил над мойкой — роскошная стойка для кастрюль и кухонной утвари. Я распаковала медную посуду, перемыла, вытерла и расставила. То же самое проделала со всеми сковородами, сотейниками, ложками и мутовками, и кухня засверкала. Временами я отходила заглянуть одним глазком в столовую, полюбоваться на стол и стулья.

— Что недоделали сегодня, придется отложить на завтра, — сказал серый от усталости Фернандо.

Мы вымылись, переоделись и прошли несколько метров по Пьяцца дель Дуомо, спустились в крошечную кантину «Фореси» и спросили бутылку «Совиньон Бланк» из Кастелла делла Сала. Мы сказали, что аппетита у нас нет, что постель сегодня манит нас больше ужина, что мы с утра пойдем к Франко и плотно, не торопясь, пообедаем. Совиньон мы разделили с нашим почтальоном, который зашел выбрать себе вино к ужину. И с его друзьями, заглянувшими на aperitivo. Застегнув куртки от ветра, мы вернулись на Виа дель Дуомо, где у дверей номера 34 нас ждала Миранда. Поставив на ступеньку картонную коробку, укрытую белой салфеткой, она увлеченно беседовала о чем-то с Барлоццо.

— Где вы были? — с материнской заботой осведомилась она.

— Я думала, ты не придешь — то есть, я знала, что придешь, но было так поздно, и… — отвечала я Миранде, обнимая Барлоццо и обращаясь к нему:

— Почему ты не позвонил, чтобы мы тебя дождались?

Я так счастлива была видеть их обоих и вдруг почувствовала, что проголодалась, я умирала от голода, и Фернандо поднял укрытую салфеткой коробку и понес ее в дом и вверх по лестнице, а Барлоццо закинул за плечо полиэтиленовый мешок для покупок, полный винных бутылок. Значит, он сегодня ужинает дома, решила я.

— А кто у тебя сегодня готовит? — спросила я у Миранды.

— Все предусмотрено. Сделала жаркое и суп, а с брускеттой и салатами мальчики справятся. Я бы ни за что на свете не пропустила этого вечера, — объясняла она, пока я открывала дверь в заставленный мебелью бальный зал.

Я пыталась им что-то показывать, отзывалась, как могла, на их восторги, но голова была занята единственной мыслью: что никто не мог бы согреть новый дом лучше, чем эти Князь и Богиня.

Миранда принялась распаковывать принесенную коробку, извлекать терракотовые мисочки с разными кушаньями, суповую кастрюлю, обвязанную посудным полотенцем, еще одну, скрывавшую жареного кролика, фаршированного колбасками и диким чебрецом. Она командовала всеми, велела мне выложить на кухонный стол столовое серебро и салфетки, которые принесла с собой, через стол кинула Фернандо штопор и затолкала Барлоццо на стул, как в пруд, в котором собиралась его утопить. Она извинялась и сокрушалась, что принесла так мало на четверых, когда прозвонил звонок.

Я открыла дверь Эдгардо. И двум большим пальмам в великолепных белых с синим фарфоровых горшках, за которыми просматривался Петр.

— Мы заходили раньше и хотели уже оставить это у дверей, но мне хотелось взглянуть, как выглядит стол и…

Мы были уже в гостиной.