|
Я распаковала дерутские тарелки, копировавшие старинную умбрийскую посуду, изготовленные, покрытые глазурью и обожженные мастером-керамистом из маленького городка, так богатого художниками. Мы подарили их друг другу на прошлое Рождество в знак нерушимой веры в стол и дом, которых у нас еще не было. Мы хотели оставить их в коробках, пока не обзаведемся достойным их буфетом, но я знала, что эти блюда — как раз для этого стола, и потому вымыла и вытерла их, выстроила ряд красных с золотом красавцев вдоль лоскутных пледов и разложила коллекцию столового серебра, собранную мной с бору по сосенке за годы долгой жизни. Большие, как кухонные полотенца, салфетки я кинула на край стола и подбросила по красному квадратику дамаста к каждой тарелке. Мы собирались пить только красное вино, но двух совсем разных марок и выдержки, поэтому я выбрала два набора хрусталя, ленточкой привязав к ножке каждого бокала оливковую веточку. Отступив, чтобы взглянуть на стол со стороны, я решила, что он создает счастливое настроение. Новая Англия здесь, среди древней Умбрии, и вальс тоже казался здесь вполне уместным. Конечно, все это было великолепно и роскошно, но главное, взывало к радости. Ожидало огоньков свечей, вина, льющегося в бокалы и плещущего в глубоких круглых стеклянных чашах. Нам нужна будет музыка.
Когда я позвонила в местную консерваторию с просьбой найти мне скрипача, я, вполне естественно, думала о том, который играл в маленькой голой комнатке в переулке напротив. Когда я с ним познакомлюсь, если мне суждено с ним познакомиться, может быть, это он, «с густыми мягкими волосами, падающими на прикрытые глаза, с черной бородкой на широком бледном лице», будет играть Брамса в бальном зале. Но пока… — Да, синьора де Блази. Если не ошибаюсь, вы любите Брамса? Вопрос меня озадачил. — У нас есть два молодых человека, которые выступают солистами в таких случаях. Оба — студенты старших курсов и у них большой концертный опыт. Прислать их к вам познакомиться? — Собственно, я бы предпочла, чтобы вы выбрали сами. Можно попросить, чтобы они подошли в тот вечер к семи? Да, на Виа дель Дуомо 34. Большое спасибо. Некоторые желания легко исполняются в маленьких городках Умбрии. — Ну, как? — спросила я венецианца, показав ему стол. — Ну, если бы ты еще оторочила пледы хвостами русских соболей и, может, добавила бы еще слой ткани, было бы превосходно. Но и так сойдет.
— Надеюсь, я вас не потревожил, — произнес хрипловатый утренний голос через домофон. Был первый день тура, и Фернандо в машине с водителем отправился в Фьюмичино встречать шестерых гостей из Майами. Я собиралась к девяти в «Ла Бадья», чтобы встретить группу и занести к ним в номера фрукты, цветы и шоколад. И проверить, все ли готово для первого завтрака. Я одевалась, когда зазвонил звонок входной двери. — Я просто хотел застать вас до выхода, Чу. Можно к вам подняться? Это был Эдгардо. — Я открываю дверь, но, пожалуйста, дайте мне минутку. Я натянула сапоги, застегнула жакет и сбежала по лестнице к Эдгардо, стоявшему у входной двери со слишком застенчивым для marchese видом. — Присаживайтесь, располагайтесь. — Нет-нет, я не задержусь. Я знаю, у вас сегодня много дел, но я просто хотел передать вам эту записку. Она все объяснит. — Но, раз уж вы здесь, не расскажете ли сами? Или мне прочитать? — Я прочитаю, но я должен объяснить… Я слышал от Тильды, что вы даете здесь ужин и что у вас на этой неделе гости из Америки, и я просто хотел, чтобы вы знали, что для меня было бы честью принять вас и их у себя. То есть, в Палаццо дʼОнофрио. Вот это приглашение. — Он сломал печать на сложенном листке бумаги, такой плотной, что напоминала ткань. |
